Рудольф Штайнер. Из летописи мира. Акаши-хроники

На главнуюАвторы и книгифорум rumagic.comНаша твиттер лентаСмОтРеТь ФиЛьМы о МаГиИОбмен линками
 



Рудольф Штайнер. Из летописи мира. Акаши-хроники


Spellcheck: А.О.

ИЗ ЛЕТОПИСИ МИРА. АКАШИ-ХРОНИКИ

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

Наши атлантические предки Переход четвертой коренной рассы в пятую Лемурийская расса Разделение на два пола Последние времена перед разделением полов Гиперборейская и полярная эпохи Начало современной земли. Выхождение Солнца Выхождение Луны

* ЧАСТЬ ВТОРАЯ *

Несколько необходимых побочных замечаний О происхождении Земли Земля и ее будущее Жизнь Сатурна Жизнь Солнца Жизнь на Луне Жизнь Земли Четырехчленный человек Земли

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НАШИ АТЛАНТИЧЕСКИЕ ПРЕДКИ *

Наши атлантические предки отличались от современного человека гораздо более, чем может себе представить тот, кто в своем познании всецело ограничивается чувственным миром. Это различие касается не только внешнего вида, но и духовных способностей. Их познания и их технические искусства, вся их культура была не похожа на то, что можно наблюдать в наше время. Если мы обратимся к первым временам атлантического человечества, то мы найдем там духовное способности, совершенно отличные от наших. Логический рассудок, счислительное соображение, на которых зиждется все, что мы теперь производим, совершенно отсутствовали у первых атлантов. Зато они обладали очень развитой памятью. Эта память была одной из этих самых отличительных духовных способностей. Они считали, например, не так, как мы, усваивая себе определенные правила и затем применяя их. Таблица умножения была чемто, совершенно неизвестным в первые атлантические времена. Никто не усваивал своему рассудку, что трижды четыре - двенадцать. А то обстоятельство, что атлант умел справиться с таким вычислением, когда он нуждался в нем, объясняется тем, что он припоминал при этом такие же сходные случаи. Он вспоминал, как бывало прежде в таких обстоятельствах. Необходимо помнить, что всякий раз, как в каком-нибудь существе развивается новая способность, прежняя начинает терять в силе и остроте, современный человек имеет то преимущество перед атлантом, что он обладает логическим рассудком и способностью соображения. Зато у него отстала память. Теперь люди мыслят в понятиях; атлант мыслил в образах. И когда в его душе возникал какой-нибудь образ, он припоминал многие другие подобные образы, пережитые им раньше. Этим руководствовался он в своем суждении. Поэтому и преподавание было тогда иным, чем в позднейшие времена. Оно не стремилось к тому, чтобы вооружить ребенка правилами или изощрить его рассудок. Ребенка учили жизни при помощи наглядных образов, так что, когда ему впоследствии приходилось действовать при тех или иных условиях, он мог уже пользоваться большим запасом воспоминаний. Когда ребенок вырастал и вступал в жизнь, то перед тем, как совершить какой-нибудь поступок, он мог вспомнить, что ему было уже показано нечто подобное во время его учения. Легче всего он мог разобраться, когда новый случай был похож на какой-нибудь другой, им уже виденный. Попадая в совершенно иные условия, атлант был всегда вынужден действовать наугад, между тем как современный человек в этом отношении находился в гораздо более благоприятных условиях, ибо он вооружен правилами и может легко применять их в тех случаях, которые ему еще не встречались. Такая система воспитания придавала всей жизни отпечаток однородности. На протяжений очень долгого времени все совершалось в том же однообразном порядке. Верная память не допускала ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего быстроту нашего современного прогресса. Атланты делали то, что они уже "видели" прежде. Они ничего не выдумывали, они только вспоминали. Авторитетом считался не тот, кто много учился, но кто много пережил и мог поэтому многое помнить. В атлантическую эпоху было невозможно, чтобы решение какого-нибудь важного вопроса было предоставленно человеку, еще не достигшему определенного возраста. Доверяли только тому, кто мог оглянуться на долголетний опыт. Сказанное здесь не относится к посвященным и их школам. Ибо они всегда опережают уровень развития своей эпохи. И прием в такие школы зависит не от возраста, а от того, приобрел ли данный человек в своих предыдущих воплощениях способность к восприятию высшей мудрости. Доверие, оказываемое в атлантическую эпоху посвященным и их представителям, основывалось не на богатстве их личного опыта, а на древности их мудрости. У посвященного личность перестает иметь значение. Он всецело отдается служению вечной мудрости. Поэтому нельзя подвести его и под характеристику какой-нибудь отдельно-взятой эпохи. Итак, в то время как логическая сила мышления отсутствовала у атлантов (особенно более раннего периода), очень развитая память придавала всей деятельности их особенный характер. Но с сущностью одной из человеческих сил всегда связаны и другие. Память стоит ближе к глубокой природной основе человека, нежели сила рассудка, и в связи с ней были развиты и некоторые другие силы, имевшие большее сходство с силами ниже стоящих природных существ, нежели действующие ныне человеческие силы. Так атланты имели власть над тем, что называется жизненной силой. Как теперь из каменного угля извлекают силу тепла, превращаемую в движущую силу наших средств сообщения, так и атланты умели пользоваться для своих технических целей семенною силою живых существ. Мы можем следующим образом составить себе представление о том, как это происходило. Представим себе хлебное зерно. В нем дремлет сила, та самая, благодаря которой из зерна прорастает стебель. Природа может пробудить эту покоящуюся в зерне силу. Современный человек не может этого сделать по своей воле. Он должен погрузить зерно в землю и предоставить его пробуждение силам природы. Но атланту было доступно и нечто иное. Он знал, как совершить превращение силы, заключенной в куче зерен, в техническую силу, подобно тому, как современный человек умеет превращать тепловую силу, заключенную в груде каменного угля, в двигательную. В атлантическую эпоху растения выращивались не только для употребления в пищу, но также и чтобы пользоваться дремлющими в них силами для целей промышленности и средств сообщения. Как у нас имеются приспособления для превращения дремлющей в каменном угле силы в движущую силу наших паровозов, так и у атлантов были приспособления, которые они, так сказать, отапливали семенами растений, и в которых жизненная сила превращалась в применимую технически силу. Так приводил атлант в движение свои повозки, носившиеся на незначительной высоте над землею. Высота, на которой двигались эти повозки, была меньше высоты гор атлантической эпохи, и у них были рулевые приспособления, при помощи которых они могли переправляться через эти горы. Надо представить себе, что в течение времени все условия на нашей земле сильно изменились. Означенные транспортные средства атлантов оказались бы совершенно непригодными в наше время. Их употребление основывалось на том, что в ту пору воздушная оболочка, окутывавшая землю, была значительно плотнее нежели теперь. Нас здесь не должен занимать вопрос возможно ли согласно современным научным понятиям представить себе такую большую плотность воздуха. Наука и логическое мышление, уже по самой сущности своей, никогда не могут ничего решать о том, что возможно и что невозможно. Им надлежит лишь объяснять то, что установленно опытом и наблюдением. А для оккультного опыта упомянутая плотность воздуха установлена столь же твердо, как только может быть установлен любой факт нашего чувственного опыта. Столь же непоколебим и тот, быть может, еще более непонятный для современной физики и химии факт, что в эту эпоху вода на всей земле была гораздо более жидкой, нежели теперь. Благодаря этому свойству, водой можно было управлять с помощью семенной энергией используемой атлантами для таких технических целей, которые в наше время невозможны. Вследствие уплотнения воды теперь стало невозможным управлять и двигать ею столь искусно, как в прежние времена. Отсюда ясно, что цивилизация атлантической эпохи коренным образом отличалась от нашей, и будет также вполне понятным, что и физическая природа атланта была совершенно иной, нежели природа современного человека. Атлант употреблял воду, которая могла перерабатываться присущей его телу жизненной силой совершенно иначе, чем это может происходить в современном физическом теле. Вследствие этого, атлант мог пользоваться и своими физическими силами по своей воле совершенно иначе, чем современный человек. Когда он нуждался в своих физических силах, он обладал, так сказать, средствами для увеличения их в самом себе. Мы только тогда составим себе верное представление об атлантах, если примем в соображение, что у них были также и совершенно иные понятия об усталости и трате сил, чем у нынешних людей. Атлантическое селение, как это вытекает из всего вышесказанного, носило характер, ничем не напоминавший современный город. В таком селении все находилось еще в союзе с природой. Мы получим лишь весьма слабо похожий образ, сказав, что в первые атлантические времена - приблизительно до середины третьей подрасы - селение походило на сад, в котором дома построены из деревьев с искусно переплетенными между собою ветвями. То, что создавала тогда рука человека, как бы вырастало из природы. И сам человек чувствовал себя всецело в родстве с ней. Поэтому и его чувство общественности было еще совершенно иным, чем теперь. Природа принадлежит ведь всем людям, а все, что атлант создавал, было основано на природе, и он считал это общим достоянием точно так же, как современный человек вполне естественно считает своей частной собственностью то, что он вырабатывает при помощи своего рассудка и сообразительности. Кто освоился с мыслью, что атланты обладали такими физическими и духовными силами, как они описаны выше, тот поймет, что в еще более отдаленные времена человечество являло образ, лишь очень мало напоминающий тот, который мы привыкли видеть теперь. Не только люди, но и окружающая их природа сильно изменилась с течением времени. Растительные и животные формы стали иными. Вся земная природа прошла через ряд изменений. Некогда населенные области земли подверглись разрушению; появились новые. Предшественники атлантов обитали на исчезнувшем ныне материке, главная часть которого лежала к югу от теперешней Азии. В теософских сочинениях их называют лемурийцами. Пройдя через различные ступени развития, большая часть их пришла в упадок. Они выродились, и потомки их продолжают еще и теперь населять некоторые области нашей земли в качестве так называемых диких народов. Только небольшая часть лемурийского человечества была способна к дальнейшему развитию. Из нее произошли атланты. Впоследствии опять случилось нечто подобное. Большинство атлантического населения пришло в упадок, а из незначительной оставшейся части произошли так называемые арийцы, к которым принадлежит наше современное культурное человечество. Согласно номенклатуре духовной науки, лемурийцы, атланты и арийцы составляют так называемые коренные расы человечества. Если мы представим себе еще две такие же коренные расы, которые предшествовали лемурийцам, и две, которые последуют в будущем за арийцами, то в общем получится семь рас. Одна раса постоянно возникает из другой таким образом, как это было только что указано относительно лемурийцев, атлантов и арийцев. И каждая коренная раса обладает физическими и духовными свойствами, совершенно отличными от свойств предыдущей расы. Между тем как, например, атланты преимущественно развили память и все, что с ней связано, арийцам принадлежит в настоящее время развить силу мышления и все, что к ней относится. Но и в пределах каждой коренной расы должны быть пройдены различные ступени. И этих ступеней опять-таки семь. В начале промежутка времени, занимаемого такой коренной расой, главные свойства этой расы находятся как бы в состоянии юности; постепенно они достигают зрелости и, наконец, приходят в упадок. Таким путем население коренной расы подразделяется еще на семь подрас. Но не следует представлять себе это так, будто развитие новой подрасы сопровождается немедленным исчезновением старой. Каждая подраса еще долго продолжает существовать после того, как наряду с ней развились и другие. Таким образом, земля всегда бывает населена совместно обитателями, являющими различные ступени развития. Первая подраса атлантов произошла из очень опередившей своих современников и способной к дальнейшему развитию части лемурийцев. У последних дар памяти был лишь в зачаточном состоянии и появился лишь в последний период их развития. Надо представить себе, что лемуриец хотя и мог составлять себе представления о своих переживаниях, но не умел их сохранять. Он тотчас же забывал то, что себе представил. А то что он все-таки жил среди некоторой культуры, имел, например, орудия, возводил постройки и т.д., этим он был обязан не своей собственной способности представления, а некоторой обитавшей в нем, так сказать, инстинктивной духовной силе. Только под этим словом надо понимать не теперешний инстинкт животных, а инстинкт иного рода. Первая подраса атлантов в теософских сочинениях зовется рмоагалами. Память этой расы была главным образом направлена на яркие впечатления органов чувств. Цвета, которые видел глаз, звуки, которые слышало ухо, долго продолжали жить в душе. Это выразилось в том, что рмоагалы развили чувства, которых не знали их лемурийские предки. К таким чувствам относится, например, привязанность к тому, что было пережито в прошлом. С развитием памяти было связано и развитие речи. Пока человек не хранил в своей памяти прошлого, он не мог с помощью речи сообщать пережитого. И так как в конце лемурийского периода появились первые зачатки памяти, то тогда же могла начать развиваться способность называть виденное и слышанное. Наименования вещей нужны только тому, у кого есть способность воспоминания. Поэтому и развитие речи относится к атлантическому периоду. А вместе с речью была установлена и связь между человеческой душой и внешними предметами. Человек породил внутри себя звуковое слово; и это звуковое слово принадлежало к предметам внешнего мира. Общение же посредством речи создает также и новую связь между людьми. Все это было у рмоагалов, правда, еще в юной форме; но это уже коренным образом отличало их от их лемурийских предков. Силы, жившие в душах этих первых атлантов, имели еще нечто общее с природною мощью. Эти люди были еще до некоторой степени в большем родстве с окружающими их природными существами, нежели их потомки. Душевные силы их были еще в большей степени природными силами, нежели душевные силы современных людей. Поэтому и порождаемое ими звуковое слово обладало природною мощью. Они не только давали наименования вещам, но в их словах была заключена власть над вещами, а также и над их собратьями - людьми. Слово у рмоагалов имело не только значение, но и силу. Когда говорят о магической власти слова, то означают этим нечто гораздо более реальное для этих людей, нежели для нашей современности. Когда рмоагал произносил какое-нибудь слово, то оно развивало такую же силу, как и сам предмет, обозначенный этим словом. Этим объясняется, что в ту эпоху слова обладали целебной силой, что они могли способствовать ростy растений, укрощать ярость зверей и производить всякие иные, подобные же действия. Все эти способности все более и более убывали у позднейших атлантических подрас. Можно сказать, что полнота природного могущества постепенно утрачивалась. Рмоагалы ощущали ее всецело, как дар могущественной природы; и такое отношение к природе носило у них религиозный характер. В особенности речь была для них чем-то священным. И злоупотребление произнесением некоторых звуков, обладавших значительной силой, было чем-то невозможным. Каждый человек чувствовал, что такое злоупотребление причинило бы ему огромный вред. Магическая сила подобных слов получила бы обратное действие; правильно примененные, они могли принести благо, но они же обратились бы на погибель того, кто бы применял их беззаконно. В известной невинности чувства рмоагалы приписывали свою власть не столько себе, сколько действующей в них божественной природе. Все это изменилось в эпоху второй подрасы (так называемых тлаватлей). Люди этой расы начали ощущать личную свою ценность. У них возникает честолюбие, свойство еще совершенно незнакомое рмоагалам. Воспоминание начинает в известном смысле влиять на их восприятие совместной жизни. Кто мог оглянуться на какие-нибудь подвиги, тот требовал за это от своих собратьев признания, требовал чтобы его деяния были сохранены в памяти. На этой памяти о подвигах основывалось и избрание какой-нибудь сплоченной группой людей себе вождя. Развилось нечто вроде королевского достоинства. Это признание сохранялось и после смерти вождя. Сложилось воспоминание о предках и почитание памяти их, равно как и всех, ознаменовавших себя в жизни какими-нибудь заслугами. Отсюда у некоторых отдельных племен развился впоследствии особый вид религиозного почитания умерших, культ предков. Он продолжался и в гораздо поздние времена и принимал самые разнообразные формы. Еще у рмоагалов человек имел в глазах других, собственно говоря, лишь тот вес, который он мог оправдать в данный момент проявлением полноты своей мощи. Если кто требовал себе признания за то, что он совершил в прошлом, тот должен был новыми подвигами доказать, что ему еще присуща его прежняя сила. Он должен был новыми деяниями некоторым образом вызвать в памяти прежние. Содеянное как таковое не имело еще никакого значения. Лишь вторая подраса стала настолько считаться с личным характером отдельного человека, что при оценке его начала принимать во внимание и его прошлую жизнь. Развитие памяти еще в другом отношении повлияло на совместную жизнь: начали образовываться группы людей, связанных между собой воспоминанием об общих деяниях. Прежде такое образование групп вполне зависело от природных сил, от общности происхождения. Человек собственным духом своим еще ничего не прибавлял к тому, что из него сделала природа. Теперь же какая-нибудь могущественная личность собирала вокруг себя группу людей для общего предприятия, и воспоминание о таком общем деле слагало общественную группу. Эта форма общественной жизни выявилась полно лишь у третьей подрасы (у толтеков). Поэтому люди этой расы впервые положили основание тому, что уже можно назвать общественностью и своего рода образованием государства. Управление, руководительство этими общинами, переходило от предков к потомкам. Что прежде жило в памяти людей, то отец начал теперь переносить на сына. Всему роду должны быть припомнены деяния предков. В потомках еще продолжали ценить совершенное предком. Необходимо лишь иметь в виду, что в те времена люди действительно обладали силой переносить свои дарования на потомков. Все воспитание было направлено на то, чтобы в наглядных образах представить жизнь. И действие такого воспитания было основано на личной власти, исходившей от воспитателя. Он изощрял не силу рассудка, а иные дарования, более инстинктивного характера. При такой системе воспитания способности отца действительно в большинстве случаев переходили к сыну. При таких условиях в третьей подрасе личный опыт начинал приобретать все большее и большее значение. Когда одна группа людей отчленялась от другой, то, основывая новую общину, она приносила с собой живое воспоминание о том, что было пережито в прежних условиях. Но в то же время в этом воспоминании заключалось и нечто такое, что не удовлетворяло эту общину, что вызывало ее недовольство. И в этом отношении она пыталась тогда основать нечто новое. И таким образом, с каждым новым основанием условия улучшались. И вполне естественно, что лучшее вызывало подражание. Вот факты, легшие в основу того расцвета общин в эпоху третьей подрасы, который описывается в теософской литературе. И производимые личные опыты всегда находили поддержку со стороны тех, что были посвящены в вечные законы духовного развития. Могущественные властители сами получали посвящение, чтобы получить опору для своей личной доблести. Своей личной доблестью человек постепенно делает себя способным принять посвящение. Он должен лишь сначала развить, поднять ввысь свои силы, чтобы ему могло быть затем сообщено просветление свыше. Так появились посвященные короли и народные вожди атлантов. В руках их была огромная полнота власти, и велико было также и оказываемое им почитание. Но в этом факте коренилась также и причина разрушения и упадка. Развитие силы памяти привело к огромному могуществу личности. Человек захотел благодаря этому своему могуществу нечто значить. И чем больше возрастала власть, тем больше стремился он воспользоваться ею для своих личных целей. Развившееся честолюбие превратилось в ярко выраженное самоугождение. А с этим было дано и злоупотребление силами. Если припомнить, чего могли достигать атланты, благодаря своему господству над жизненной силой, то легко будет понять, что это злоупотребление должное было иметь громадные последствия. Обширная власть над природой могла быть использована для личных эгоистических целей. Это было осуществлено в полной мере четвертой подрасой (пратуранцами). Люди этой расы, наученные господству над означенными силами, всячески пользовались ими для удовлетворения своих своекорыстных желаний и стремлений. Но использованные таким образом эти силы в своем действии разрушали друг друга. Это то же самое, как если бы ноги человека упорно увлекали его вперед, между тем как верхняя часть тела стремилась бы назад. Такое разрушительное действие могло быть задержано только тем, что в человеке начала развиваться высшая сила. Это была способность мышления. Логическое мышление действует сдерживающим образом на личные своекорыстные желания. Источник этого логического мышления мы должны искать в пятой под расе (у прасемитов). Люди начали выходить за пределы простого воспоминания о прошлом и стали сравнивать различные переживания. Развилась способность суждения, и ею стали регулировать желания и стремления. Человек начал считать и рассчитывать. Он научился работать мыслью. Если он прежде отдавался всякому своему желанию, то теперь он уже начал спрашивать себя, может ли также и мысль одобрить это желание. Если люди четвертой подрасы буйно устремлялись к удовлетворению своих желаний, то люди пятой начинают прислушиваться к своему внутреннему голосу. Этот внутренний голос вводит желания в берега, хотя и не может уничтожить запросов своекорыстной личности. Таким образом, пятая подраса перенесла побуждения к действию во внутреннюю глубину человека. Человек хочет сам решать в этой глубине своей, что ему делать и что не делать. Но, выигрывая в глубине своей в силе мышления, он начинает в той же мере утрачивать власть над внешними силами природы. С этим соображающим мышлением можно подчинять себе только силы минерального мира, но не жизненную силу. Итак, пятая подраса развила мышление за счет господства над жизненной силой. Но именно этим она и породила зачаток дальнейшего развития человечества. Как бы сильно теперь не развивались чувство личности, самолюбие и даже эгоизм, мышление, работающее внутри человека и не могущее передавать непосредственно веления свои природе, не могло больше оказывать такого разрушающего действия, как прежние, подвергшиеся злоупотреблению силы. Из этой пятой подрасы была выбрана группа наиболее одаренных, которая пережила гибель четвертой коренной расы; она образовала зачаток пятой, арийской расы, задача которой состоит в полном выявлении мыслительной силы и всего, что к ней относится. Люди шестой подрасы (аккадийцы) развили силу мышления еще далее, нежели пятая. Они отличались от так называемых прасемитов тем, что стали применять эту способность в еще более широком смысле. Выше было сказано, что хотя развитие силы мышления и задерживало то разрушительное действие своекорыстных стремлений личности, которое было возможно в прежних расах, однако оно не уничтожало этих стремлений. Свои личные обстоятельства прасемиты устраивали так, как им подсказывало их мышление. Голые желания и вожделения замещены были умом. Наступили новые условия жизни. Если предыдущие расы склонны были признавать своим вождем того, чьи подвиги врезались в их память, или кто мог оглянуться на жизнь, богатую воспоминаниями, то теперь эта роль перешла к умному. Если прежде руководились тем, что было связано с добрым воспоминанием, то теперь больше всего ценили то, что было убедительнее всего для мысли. Прежде под влиянием памяти придерживались определенного обычая до тех пор, пока он не оказывался недостаточным, и само собой понятно в таком случае, что провести новшество удавалось тому, кто мог помочь нужде. Под влиянием способности мышления развилась жажда новшеств и перемен. Каждый хотел осуществить то, что ему подсказывал ум. Поэтому в эпоху пятой подрасы начинаются волнения и тревоги, и в шестой подрасе они приводят к ощущению необходимости подвести под общие законы своенравное мышление отдельных людей. Расцвет государств третьей подрасы был основан на общности воспоминаний, которые вносили строй и гармонию. В эпоху же шестой подрасы этот строй должен был быть осуществлен с помощью измышленных законов. Таким образом, источник правового и законного строя следует искать в этой шестой подрасе. В эпоху третьей подрасы выделение какой-нибудь группы людей происходило, лишь когда эта группа бывала как бы вытеснена из своей общины вследствие того, что воспоминания создавали неблагоприятные для нее условия. Все это существенно изменилось в шестой подрасе. Соображающее мышление искало нового, как такового, и побуждало к предприятиям и новым поселениям. Поэтому аккадийцы были народом очень предприимчивым и склонным к колонизации. В особенности торговля должна была давать пищу нарождающейся способности мышления и суждения. В седьмой подрасе (у монголов) также разрабатывалась способность мышления. Но некоторые качества прежних подрас, особенно четвертой, сохранились у них в гораздо большей степени, нежели у пятой и шестой. Они остались верны наклонности к воспоминаниям. И таким образом они пришли к убеждению, что самое древнее есть и самое умное, т.е. лучше всего может отстоять себя перед силою мышления. Правда, и они потеряли власть над жизненными силами, но развившаяся у них сила мысли сама обладала до некоторой степени природной мощью этой жизненной силы. Они утратили власть над жизнью, но никогда не теряли своей непосредственной наивной веры в нее. Эта сила была для них Богом, по полномочию которого они и действовали, творя все то, что считали правильным. Поэтому соседним народам они казались как бы одержимыми этой тайной силой; и они сами отдавались ей со слепым доверием. Потомки их в Азии и в некоторых европейских странах проявляли и проявляют еще доселе в значительной степени эту особенность. Заложенная в человеке способность мышления могла в своем развитии достигнуть полного расцвета, лишь получив новый стимул к пятой коренной расе. У четвертой расы эта сила могла лишь быть на службе того, что было воспитано в ней ее даром памяти. Только пятая раса достигла таких форм жизни, для которых способность мысли была необходимым орудием.
Загрузить еще?
  Содержание :: Рудольф Штайнер. Из летописи мира. Акаши-хроники
ПЕРЕХОД ЧЕТВЕРТОЙ КОРЕННОЙ РАСЫ В ПЯТУЮ Лемурийская раса
Разделение на два пола Гиперборейская и полярная эпохи
Выхождение луны Рудольф Штайнер. Из летописи мира. Акаши-хроники
   
 





 

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста,
которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

  электронная библиотека © rumagic.com