Глава 1. Искания : Уильям Харт читать книгу онлайн, читать бесплатно.

на главную страницу  Контакты  реклама, форум и чат rumagic.com  Лента новостей




страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16
»

вы читаете книгу

Глава 1. Искания

Все мы стремимся к миру и ладу, потому что этого-то нам в жизни и не хватает.(1) Всем нам хочется быть счастливыми, все мы считаем себя вправе на счастье. Однако счастье это такая цель, что к ней чаще стремишься, чем ее достигаешь. Временами все мы переживаем неудовлетворенность жизнью — возбуждение, раздражение, разлад, страдания. Пусть даже именно сейчас мы избавлены от такой неудовлетворенности, — каждый может вспомнить момент, когда она подавляла нас, и может предвидеть также ее возврат. А рано или поздно всем нам придется встретиться лицом к лицу со страданием смерти.

К тому же наша личная неудовлетворенность не остается при нас; напротив: мы постоянно делимся своими страданиями с другими людьми. Атмосфера вокруг каждого несчастного человека сама делается насыщенной тяжелым беспокойством, и в ней любой почувствует себя взвинченным и недовольным. Так личные тяготы складываются и порождают напряженность во всем обществе.

Это и есть основная проблема жизни: ее неудовлетворительность. С нами случается то, чего нам не хочется; и не случается того, чего нам хочется. И мы не знаем, как или почему это работает, как не знает каждый из нас ни своего начала, ни своего конца.

Был двадцать пять столетий тому назад в северной Индии человек, который решил исследовать это как проблему — т. е. проблему человеческого страдания. После долгих лет исканий и опробования различных методов он открыл путь к тому, чтобы достичь прозрения в реальность нашей собственной природы и пережить истинную свободу от страдания. Достигнув высочайшей цели, освобождения, избавления от убожества и разлада, он посвятил остаток своей жизни тому, чтобы помогать другим: пусть и они научатся тому же, что сделал он; он, иными словами, показал им путь к их собственному освобождению.

Это был Сиддхаттха Готама, прославившийся как Будда, т. е. «просветленный». Он никогда не притязал на то, чтобы быть сверхчеловеком. Как и все прочие великие учители, он сделался легендарной личностью. Впрочем, хотя о его прошлом опыте или необычных силах рассказывали чудесные истории, все свидетельства, тем не менее, согласны в том, что он никогда не объявлял о своей божественности, об обретенном божественном вдохновении. Все особые качества, которыми он обладал, были прежде всего человеческими качествами, доведенными им до совершенства. Поэтому все, чего он достиг, находится в пределах достижимого для любого человека, который станет работать, как и он.

Будда не учил какой-то религии, или философии, или системе верований. Он называл свое учение «Дхаммой», т. е. «законом», — законом природы. Его не интересовали какие-либо догмы или досужие умозрения. Вместо этого он предложил практическое и общеприемлемое решение всеобщей проблемы; «сейчас, как а раньше, — говорил он, — я учу о страдании и об искоренении страдания». Он отказывался даже обсуждать то, что не ведет к освобождению от убожества.

Как он не раз подчеркивал, его учение не является его личной выдумкой и не было дано ему в божественном откровении. Это просто истина, реальность, которую ему удалось открыть собственными усилиями, как это сделали многие до него и как могут сделать многие после него. Он не претендовал на монополию в истине.

Он также не требовал для своего учения особой авторитетности, — ни на основе личной веры людей в него, ни благодаря явной логичности того, чему он учил. Наоборот, он положил за правило, что сомневаться и лично проверять все, что находится вне пределов личного опыта, весьма разумно:

«Не надо просто верить всему, что вам говорят, или тому, что досталось от прошлых поколений, или общепринятому, или всему тому, о чем говорят писания. Не принимайте ничего за истину на основании одних лишь выводов и умозаключений, или полагаясь на внешнюю видимость, или из пристрастности к какому-то взгляду, или опираясь на правдоподобие, или потому, что так вам сказал учитель. А вот ежели вы сами непосредственно узнали, что какие-то положения нездравы, предосудительны, не одобряются мудрыми людьми, а если их принять и им последовать, то они навредят и причинят страдания, то вы их отбросьте. Или ежели вы сами непосредственно узнали, что какие-то положения здравы, непредосудительны, одобряются мудрыми людьми, а если их принять и им последовать, то они принесут пользу и счастье, — то вы держитесь их, воплощайте их». (2)

Так что высочайший авторитет — это наше собственное переживание истины. Нельзя ничего принимать только на веру, нам необходимо проверить, логично ли это, практично ли и благотворно ли. Недостаточно также проверить учение средствами нашего разума, чтобы принять его, как истину интеллектуально. Если нам нужно благо от истины, надо пережить ее непосредственно. Только тогда мы дознаемся, что она на деле верна. Будда всегда подчеркивал: он учит только тому, что сам пережил при помощи прямого знания, и он побуждал других к тому, чтобы развивать в себе такое знание и становиться авторитетом и для самих себя. «Пусть каждый из вас сделает себя островом, сделает себя самого убежищем; нет другого убежища; сделайте истину своим островом, сделайте истину своим убежищем». (3)

Единственное подлинное убежище в жизни, единственная твердая почва, на которой можно стоять, единственный авторитет, способный обеспечить настоящее водительство и защиту, — это дхамма, закон природы, пережитый и проверенный самолично. Поэтому в своем учении Будда всегда придавал высочайшую важность непосредственному переживанию истины. То, что он пережил, он объяснил сколь возможно ясно, чтобы у других были ориентиры в работе, в приближении к собственному переживанию истины. Он говорил: «Учение, мною вам данное, не делится на внешнее и внутреннее. Я в кулаке ничего про запас не зажал». (4) Не было у него эзотерической доктрины для немногих избранных. Напротив, он хотел, чтобы закон природы стал как можно шире известен, стремился изложить его доступнее, чтобы как можно больше людей смогли извлечь из него благо.

Равным образом он не был заинтересован в том, чтобы основать какую-то секту или установить культ собственной личности. Он держался того, что личность учащего менее важна по сравнению с самим учением. Его целью было показать другим, как они могут освободить себя, а не обратить их в слепо поклоняющихся ему. Одному из последователей, выказывавшему ему чрезмерное почитание, он сказал: «Что тебе до этого тела, подверженного порче? Кто видит дхамму, видит меня; а кто видит меня — видит дхамму».(5)

Преданности другому человеку, каким бы святым тот ни был, для освобождения мало; не может быть освобождения или спасения без непосредственного переживания истины. Поэтому первостепенную важность имеет истина, а не тот, кто ее выражает. Каждый человек, который учит истине, заслуживает всяческого уважения; но лучшим способом выказать это уважение будет самостоятельная работа для постижения истины. Когда в конце его жизни Будде были оказаны необычайные почести, он заметил: «Не таково должное почитание просветленного, не так ему оказывают почтение, не так его уважают, не так выражают благоговение или преклонение. А вот монах или монахиня, мирянин или мирянка, следующие учению, неуклонно идущие по пути дхаммы с первых шагов до конечной цели, которые воплощают дхамму в жизни, работают на верном пути, — они-то и оказывают почтение просветленному, уважают его, выражают ему благоговение, преклоняются перед ним и выказывают ему глубочайшую преданность». (6)

То, чему учил Будда, — это путь, которому может следовать всякий человек. Он назвал этот путь Благородным Восьмеричным Путем, имея в виду практику восьми взаимосвязанных его частей. «Благородным» он назван в том смысле, что каждый, кто идет по этому пути, непременно становится святым человеком — благородным сердцем, избавившимся от страданий. Это — путь прозрения в природу вещей, путь постижения истины. Чтобы решить свои проблемы, нам надо видеть нашу ситуацию так, как она есть на деле. Необходимо научиться узнавать поверхностную, видимую реальность, но и проникать глубже видимости, так чтобы воспринимать более тонкие истины, а затем и предельную истину — и в конце концов пережить истину свободы от страдания. Не важно, какое название мы предпочтем дать этой истине освобождения, будет ли она «небесами», ниббаной или чем-либо еще. Что важно, так это пережить ее.

Единственный путь к тому, чтобы непосредственно пережить истину, заключается в том, чтобы глядеть внутрь, наблюдать самих себя. На протяжении всей своей жизни мы были приучены к тому, чтобы смотреть во внешний мир, нас всегда интересовало то, что происходит снаружи, что делают другие; мы редко пробовали, — если вообще когда-либо пробовали, — исследовать самих себя, свое собственное душевное и физическое устройство, свои собственные поступки, свою собственную реальность. Поэтому мы остаемся самим себе неизвестными. Мы не осознаем, до чего же вредно такое неведенье, насколько мы при этом остаемся рабами безотчетных внутренних сил.

Необходимо рассеять эту внутреннюю тьму, чтобы ясно воспринять истину. Мы должны выработать прозрение в собственную природу, чтобы понять природу существования. Поэтому путь, показанный Буддой, это путь интроспекции, т. е. самонаблюдения. Он говорил: «Внутри этого самого тела высотой в сажень, содержащего дух с его распознаваниями, я познал Вселенную, ее исток, ее прекращение и путь, ведущий к ее прекращению». Целая Вселенная и законы природы, по которым она действует, должны быть пережиты внутри самого себя; и они могут быть пережиты только внутри самого себя.

Этот путь становится также и путем очищения. Мы исследуем истину о себе самих не из праздного интеллектуального любопытства, а с вполне определенной целью. Наблюдая себя, мы впервые начинаем замечать обусловливание реакций, предрассудки, окутавшие наше духовное зрение, которые скрывают от нас реальность и порождают страдание. Мы узнаем о существовании накопившихся внутренних напряжений, которые поддерживают нашу взвинченность или тоску; и мы понимаем, как их можно устранить. Мы научаемся тому, как давать им растворяться; тогда наш дух становится чистым, умиротворенным, счастливым.

Этот путь представляет собой процесс, требующий постоянного прилежания. Неожиданные прорывы случаются, но как результат настойчивых усилий. Работать необходимо шаг за шагом; однако с каждым шагом очевидны немедленные результаты. Мы следуем пути не потому, что надеемся извлечь из него пользу на будущее, и не потому, что надеемся достичь после смерти Небес, о чем здесь на земле мы знаем лишь гадательно: но благо должно быть конкретно, живо, лично, переживаемо здесь и теперь.

И прежде всего это учение для тех, кто будет осуществлять его на практике. Простая вера в Будду или в его учение не поможет нам освободиться от страдания; не поможет этому и чисто интеллектуальное понимание пути. То и другое ценно лишь в том случае, если вдохновляет нас на воплощение учения. Только сама практика в том, чему учил Будда, дает конкретные результаты и изменит нашу жизнь к лучшему. Будда сам сказал:

«Кто-то может повторять множество текстов, но если он не воплощает их в жизни, то такой человек беспечен и подобен пастуху, который лишь пересчитывает чужих коров; награда, достающаяся искателю истины, ему не принадлежит».

«А другой, может быть, сумеет повторить лишь несколько слов из текстов; но если он живет жизнью дхаммы, если он делает шаги на пути — от его начала к цели, то ему принадлежит награда искателя истины». (8)

Необходимо следовать пути; необходимо воплощать учение в жизнь; иначе оно будет лишь бессмысленным упражнением. Нет надобности называть себя буддистом для того, чтобы практиковать это учение; ярлыки не важны. Страданию все равно, оно для всех едино; поэтому и действенное средство должно быть одинаковым для всех. Кроме того, эта практика не для одних только отшельников, удалившихся от повседневности. Разумеется, необходимо отвести какой-то период, посвященный исключительно задаче освоения практики; но, освоив ее, мы должны применять учение в каждодневной жизни. Человек, оставляющий дом и мирские обязанности для того, чтобы заниматься практикой и следовать по пути, имеет возможность работать с большим напряжением, усвоить учение глубже, а потому в двигаться вперед быстрее. С другой же стороны, тот, кто вовлечен в мирскую жизнь, кого разрывают на части множество различных обязанностей, способен выделять практике лишь ограниченное время. Но как бездомный монах, так и домохозяин, — оба должны применять дхамму.

И только применяемая на практике дхамма даст результаты. Если это действительно путь от страдания к умиротворению, тогда по мере того, как мы подвигаемся в практике, мы будем делаться счастливее в своей повседневной жизни, более уравновешенными и в мире с собой. В то же время наши взаимоотношения с другими людьми также будут становиться спокойнее и гармоничнее. Вместо того, чтобы увеличивать напряженность в обществе, мы должны быть способны давать ему положительный вклад в дело всеобщего счастья и преуспения. Для того, чтобы следовать по этому пути, нам необходимо вести жизнь дхаммы, истины, чистоты.

Таков надлежащий способ воплотить учение в жизнь. Практикуемая правильно дхамма это искусство жизни.

Вопросы и ответы

Вопрос: Вы постоянно ссылаетесь на Будду. Вы преподаете буддизм?

С.Н. Гоенка: Я «измами» не занимаюсь. Я учу дхамме, т. е. тому, чему учил Будда. Он никогда не учил какому-либо «изму» или какой-то сектантской доктрине. Он учил чему-то такому, из чего люди с любыми понятиями могли извлечь пользу, а именно: искусству жить. Оставаться в неведенье вредно для каждого; развитие мудрости полезно всем. Поэтому любой человек может заниматься по этому методу и получить пользу. Христианин станет хорошим христианином, еврей — хорошим евреем, мусульманин — хорошим мусульманином, индуист станет хорошим индуистом, а буддист станет хорошим буддистом. Человеку надобно стать хорошим человеком; иначе он никогда не будет хорошим христианином, хорошим евреем, хорошим индуистом, хорошим мусульманином, хорошим буддистом. Как стать хорошим человеком — вот что важно.

— Вы говорите об обусловливании. А не будет ли на деле эта наша практика видом обусловленности ума, хотя бы и положительным?

— Как раз напротив, это процесс разрушения обусловливания. Он не то что не навязывает что-либо уму, а сам собой устраняет нездоровые качества, и остаются только полезные и положительные. Благодаря удалению отрицательного этот процесс раскрывает все положительные свойства ума; а это и есть основная природа чистого духа.

— Но ведь сидеть в особой позе в течение некоторого периода времени и направлять особым образом внимание — это форма обусловливания?

— Если вы в это играете или выполняете это как механический ритуал, тогда да, вы обусловливаете дух. Но это — пародия на випассану. А когда ею занимаются правильно, она позволяет вам пережить истину непосредственно, самолично. И из этого переживания естественно развивается постижение, разрушающее всякое прежнее обусловливание.

— Не эгоистично ли забывать о мире и просто сидеть и упражняться по целым дням?

— Будь это самоцелью — да. Но это же средство для достижения совсем не эгоистичной цели — для обретения здорового ума. Если у вас тело болеет, и вы ложитесь в больницу, чтобы поправить здоровье, то это же не на всю жизнь, а чтобы выздороветь; здоровьем же вы будете пользоваться в обыденной жизни. Точно так же вы приходите на курс медитации, чтобы набраться духовного здоровья, которым далее воспользуетесь в повседневной жизни для собственного блага и для блага других.

— А оставаться счастливыми и безмятежными даже тогда, когда мы сталкиваемся с чужими страданиями — разве это не крайняя бесчувственность?

— Быть восприимчивым к страданиям других людей — не значит печалиться самому. Наоборот, лучше бы оставаться спокойными и уравновешенными, чтобы вы своими действиями могли облегчить другим их страдания. А если вы сами опечалитесь, вы только посеете несчастье вокруг себя, и не поможете ни другим, ни себе.

— Почему же мы не живем в состоянии мира?

— Мудрости не хватает. Жизнь без мудрости — это жизнь в иллюзии, т. е. состояние взвинченности и убожества. Наша первая обязанность — жить здоровой, гармоничной жизнью, полезной для себя и для других. Чтобы сделать это, нам необходимо научиться пользоваться своей способностью самонаблюдения, наблюдения за истиной.

— Но почему же для освоения метода надо принимать участие в десятидневном курсе?

— Что ж, если бы вы могли остаться здесь подольше, было бы еще лучше! А десять дней — это минимальный срок, за который возможно в общем усвоить метод.

— А почему мы должны все это время, все десять дней, оставаться взаперти?

— Потому что вы пришли сюда как бы для операции на своем духе. Операцию необходимо производить в больнице, в операционном зале, уберегаемом от заражений. Здесь, внутри этого помещения для курса, вы способны осуществить операцию без всяких внешних помех. Когда курс закончится, то операция завершится, и вы будете готовы опять встретиться с миром.

— Излечивает ли эта метода физическое тело?

— Да, попутно. Когда растворяются душевные напряжения, многие психосоматические заболевания излечиваются сами собой; если же ум находится в состоянии возбуждения, развитие физических болезней — дело неизбежное. Когда ум станет спокойным и чистым, они автоматически отпадут. Но если вы поставите своей целью исцеление от физической болезни вместо очищения ума, вы не достигнете ни того, ни другого. Видите ли, люди, идущие на курсы, чтобы излечиться, в течение всего курса только и думают о своем здоровье: «Лучше мне сегодня? Нет, не лучше… Поправляюсь ли я сегодня? Нет, улучшения не видно!» И таким образом они тратят впустую все десять дней. А если намерения практикующегося состоят в том, чтобы просто очистить свой ум, тогда в результате медитации многие болезни сами собой исчезнут.

— Что, по-вашему, есть цель жизни?

— Выйти из несчастий. У человека есть удивительная способность глубоко проникать внутрь явлений, наблюдать реальность, выходить из состояния страдания- Не воспользоваться этой способностью — значит истратить жизнь понапрасну. Пользуйтесь ею для того, чтобы жить действительно здоровой, счастливой жизнью!

— Вы говорите о том, что отрицательное как бы подавляет нас. А что вы скажете о захваченное чем-то положительным, например, любовью?

— То, что вы называете «положительным», это действительная природа духа. Когда дух свободен от обусловливания, он всегда полон любви, причем чистой; и вы чувствуете мир и счастье. Если вы устранили все отрицательное, остается положительное, остается чистота. И пусть это положительное затопит целый мир!

Идти по пути.

В городе Саваттхи в Северной Индии у Будды был большой центр. Люди приходили туда упражняться в медитации и слушать его беседы о дхамме. Каждый вечер один молодой человек приходил и слушал. Он годами слушал Будду, но ни разу сам не попробовал ничего сделать с собой.

Прошло несколько лет; и вот однажды вечером этот молодой человек пришел загодя и увидел Будду одного. Он приблизился к нему и сказал: «Господин, у меня на уме все один вопрос, а от него сомнения».

— Да? На пути дхаммы сомнений не должно быть. Давай разберемся, какой у тебя вопрос?

— Господин, много лет до самого сегодняшнего дня я прихожу в ваш центр медитации; я заметил, что вокруг вас множество отшельников, монахов и монахинь, а еще больше мирян и мирянок; некоторые из них также ходят к вам годами. Я могу видеть, что кто-то из них явно достиг конечной ступени; совершенно очевидно, что они полностью освободились. Могу также видеть, что другие ощутили в своей жизни некоторую перемену: они стали лучше, чем были раньше, хотя я не стал бы утверждать, что они освободились полностью. Но, господин, я замечаю и то, что многие люди среди них — да и я тоже — остались как были, а то хуже стали. Они или совсем не изменились или не изменились к лучшему.

— Почему же так выходит, господин? Люди приходят к вам, к такому великому человеку, полностью просветленному, к такому могущественному и сострадательному. Почему же вы не пользуетесь своей силой и состраданием, чтобы освободить их всех?

Улыбнувшись, Будда спросил:

— А где ты живешь, молодой человек, где ты родился?

— Господин, я живу здесь, в Саваттхи, в этой столице царства Косала.

— Да, но по чертам твоего лица я вижу, что ты родился не здесь. Откуда ты родом?

— Господин, я родом из города Раджагахя, столицы царства Магадха. Я переехал сюда, в Саваттхи, несколько лет назад.

— И что же, ты порвал всякие связи с Раджагахой?

— Нет, господин, у меня там родственники, у меня там есть друзья; там у меня осталось дело.

— Тогда ты, несомненно, частенько наезжаешь в Раджагаху из Саваттхи.

— Да, господин. Каждый год я много раз езжу в Раджа-гаху и возвращаюсь в Саваттхи.

— Путешествуя отсюда в Раджагаху так много раз, ты, конечно, отлично знаешь дорогу.

— О да, господин, я знаю ее досконально. И если бы даже ослеп, то, наверное, смог бы найти путь в Раджагаху — так часто я ходил по нему.

— И твои друзья, знающие тебя хорошо, конечно, должны знать, что ты родом из Раджагахи и поселился здесь. Они, должно быть, знают, что ты часто наведываешься в Раджагаху и что ты досконально знаешь этот путь?

— О да, господин! Все мои близкие знают, что я часто езжу в Раджагаху и досконально знаю путь туда.

— Тогда должно было бы случиться и так, что некоторые из них приходили к тебе и просили объяснить им путь отсюда в Раджагаху. Ты умалчивал о чем-нибудь в таких случаях или подробно объяснял им путь?

— А что же тут скрывать, господин? Я объясняю его им как можно яснее: сначала вы идете на восток, затем поворачиваете к Бенаресу, продолжаете идти вперед, пока не дойдете до Гайи, а там придете в Раджагаху. Я объясняю им все очень ясно, господин.

— И эти люди, которым ты даешь такие понятные пояснения, — все они приходят в Раджагаху?

— Нет, конечно, господин? Только те, которые пройдут весь этот путь до конца, те и придут в Раджагаху.

— Это-то я тебе и объясняю, молодой человек! Ходят ко мне и ходят, зная, что есть человек, прошедший путь отсюда до ниббаны, знающий этот путь досконально. Приходят ко мне люди и спрашивают: каков путь к ниббане, к освобождению? Что мне скрывать? Я объясняю им этот путь ясно: вот он, этот путь. Если кто-нибудь только кивает головой и говорит; хорошо сказано, хорошо сказано, хороший путь, но я не сделаю по нему ни шагу; замечательный путь, но я не возьму на себя труд идти туда, — тогда каким образом такой человек сможет достичь конечной цели?

Я никого на плечах к конечной цели не несу. Никто не сможет принести никого другого на плечах к конечной цели. Самое большое — можно сказать с любовью и состраданием: вот, он этот путь, а вот так я прошел по нему; работайте и вы, идите и вы — и дойдете до конечной цели. Но каждый должен идти сам, сам сделать каждый шаг на пути. Тот, кто сделал шаг по этому пути, оказывается на шаг ближе к цели. Тот, кто сделал сто шагов, оказывается ближе к цели на сто шагов. Прошедший все шаги дошел до конечной цели. Но идти по пути вам надо самим. (9)


Содержание:
 0  Искусство жизни. Медитация Випассана, как ее преподает С.Н.Гоенка : Уильям Харт  1  Предисловие : Уильям Харт
 2  Введение : Уильям Харт  3  вы читаете: Глава 1. Искания : Уильям Харт
 4  Глава 2. Начальный пункт : Уильям Харт  5  Глава 3. Непосредственная причина : Уильям Харт
 6  Глава 4. Корень проблемы : Уильям Харт  7  Глава 5. Воспитание нравственного поведения : Уильям Харт
 8  Глава 6. Воспитание сосредоточения : Уильям Харт  9  Глава 7. Воспитание мудрости : Уильям Харт
 10  Глава 8. Осознавание и невозмутимость : Уильям Харт  11  Глава 9. Цель : Уильям Харт
 12  Глава 10. Искусство жить : Уильям Харт  13  Приложение I. Важность веданы в учении Будды : Уильям Харт
 14  Приложение II. Отрывки из сутт с упоминаниями веданы : Уильям Харт  15  Глоссарий палийских терминов : Уильям Харт
 16  Примечания : Уильям Харт    
 
Разделы
 

Поиск

электронная библиотека © rumagic.com