продолжение 21 читать книгу онлайн, читать бесплатно.

на главную страницу  Контакты  реклама, форум и чат rumagic.com  Лента новостей




страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28
»

вы читаете книгу
...

Вишман : Действительно ли, что, встретив подзащитного в баре, вы спросили, не хочет ли он хорошо провести время?

Свидетельница : Нет, это ложь.

Вишман : Действительно ли, что вы пригласили его и трех его друзей к себе домой и хорошо проводили время?

Свидетельница : Нет!

Вишман : А после того, как вы хорошо провели время, разве вы не потребовали денег?

Свидетельница : Такого не было!

Вишман : Действительно ли единственной причиной вашего иска является злость оттого, что вам не заплатили?

Свидетельница : Нет! Нет! Это ложь!

Вишман : Вы заявляете, что подверглись изнасилованию и содомии. Будучи медсестрой, вы хорошо представляете, какие следы должны остаться на теле женщины после подобного нападения. Знаете ли вы, госпожа Льюис, что полицейские врачи не обнаружили свидетельств применения против вас силы или нанесенных вам травм?

Свидетельница : Я не знаю, что нашли врачи.

После того, как процесс закончился, Вишман был горд, когда главный присяжный заседатель поздравил его с тем, как он «блестяще» справился с женщиной. Он почувствовал себя гораздо менее гордым, когда через полгода встретился с медсестрой на ее рабочем месте. Узнав Вишмана, она начала кричать: «Это тот самый негодяй, который так обошелся со мной!» [91]

Понятно, что она имела ввиду не изнасилование и содомию, а то вербальное «изнасилование», которое совершил с ней адвокат. Вишман потом сказал, что эта встреча повергла его в шок и вызвала чувство вины.

Странно то , что адвокат удивился своей реакции. Почему он должен был чувствовать какую-то вину? Сложно представить более жестокое и унизительное обращение с женщиной, когда говорят, что она выступала в роли проститутки, и сфабриковала иск об изнасиловании только из-за того, что ей не заплатили.

Весьма искренние раскаяния Атвотера и Вишмана напоминают знаменитый момент в конце пьесы Джорджа Бернарда Шоу « Святая Иоанна» . Действие происходит примерно через четверть века после того, как Жанна д’Арк была обвинена в ереси и предана смерти на костре. Когда группа людей собралась, чтобы обсудить то влияние, которая она оказала на их жизни, один человек сказал, что был счастлив присутствовать на ее казни, поскольку, видя столь ужасное зрелище, он со временем стал значительно добрее. «И что же, теперь Иисусу надо каждый век умирать в муках ради тех, кому не достает воображения?» – спросил другой герой. [92]

Только ли некоторым журналистам, политикам и юристам не достает сочувствия, чтобы понять, насколько подло унижать других? Несомненно, многие из нас также склонны к подобным проступкам, поскольку ежедневно оказываются опозоренными тысячи людей. И хотя причинение подобной душевной боли может происходить не столь публично, тем не менее ее разрушительная сила может быть не менее опустошительной.

Приведу в качестве примера случай с Джоаной, женщиной, с которой мы общались, когда ей было за тридцать и она работала менеджером среднего звена в крупной корпорации. Работа требовала от нее публичных выступлений и брифингов, но в течение ряда лет она не имела профессионального роста из-за необычайного страха перед аудиторией.

Ни сама Джоана, ни ее многочисленные друзья никогда не придавали значения ее крайней нервозности. Поскольку она была уверенным и полностью компетентным профессионалом и очень ясно излагала свои мысли в личных деловых беседах, никакого логического обоснования тому, что она испытывала страх всякий раз, когда ей предлагали выступить перед аудиторией, не было.

В отчаянии, Джоана обратилась к психологу, который провел с ней сеанс гипноза. Вызвав состояние глубокого расслабления, психолог велел ей сосредоточиться на воспоминаниях или ассоциациях, связанных с тем дискомфортом, который она испытывает относительно публичных выступлений. Джоана начала мысленно возвращаться назад, и вскоре в памяти ожила серия происшествий, случившихся в семилетнем возрасте. В то время ее родители переехали из Чили в Бразилию. И хотя Джоана быстро освоилась с португальским языком, она продолжала допускать много грамматических ошибок. К сожалению, одной из ее преподавательниц, которая вела дополнительные занятия, нравилось вызывать Джоану к доске и перед всем классом спрашивать о пройденном материале. Когда она отвечала правильно, но допускала грамматические ошибки, учительница язвила ей. После нескольких подобных случаев Джоана решила вообще не отвечать. «Что ты стоишь как глухонемая? – спрашивала ее учительница. – Ждешь, пока ответ снизойдет на тебя от Господа с неба?»

Спустя двадцать пять лет этот совершенно взрослый человек чувствует себя скованным, когда нужно выступить перед аудиторией. Удовольствие, получаемое школьным преподавателем от удовлетворения своих садистских побуждений оставило в душе Джоан шрам на всю жизнь. По сей день она продолжает делать все возможное (что убийственно для карьеры), чтобы избежать ситуаций, когда ей снова придется терпеть унижение перед аудиторией.

Роберта, другая моя знакомая, вспоминает периодически возвращающуюся унизительную травму, полученную ею в подростковом возрасте. Будучи ребенком, она была маминой любимицей. Но когда стала подростком и ее вес дошел до девяноста килограммов, выражение любви ее матери превратилось в обидные словесные нападки.

Как-то раз, когда их навестил ее дядя, Роберта накрывала стол. Пока она выходила из кухни, ее мать громко сказала дяде: «Посмотри, какая у нее необъятная задница, как она растолстела. Разве это не отвратительно?!» Мать много раз демонстрировала подобное отношение к дочери, и всегда в чьем-либо присутствии.

Учась в старших классах, Роберта после урока ждала, пока все ученики выйдут из класса, поскольку не хотела, чтобы кто-то увидел ее со спины. Сейчас ей уже за пятьдесят, мать давно умерла, и самым главным наследством, которое ей досталось от матери, возможно, является представление о своем отвратительном внешнем виде.

Если вы унизили другого

Великий иудейский писатель раввин Милтон Штейнберг как-то сказал: «Когда я был молод, я восхищался мудрыми людьми. Теперь, когда я уже стар, я восхищаюсь добрыми людьми». Штейнберг понял, что быть добрым, – гораздо большее достижение, чем быть замечательным.

Возможно, Гарри Трумэн был величайшим интеллектуалом, который когда-либо занимал президентский пост. Обладая проницательным здравомыслием, Трумэн был инстинктивно добрым, что выражалось в проявлении им необычайной осторожности, чтобы не унизить других.

В 1962 году, спустя почти десять лет после того, как он оставил свое кресло в Белом доме, Трумэн выступал с лекцией перед группой студентов в университете Лос-Анджелеса. Когда настало время задавать вопросы, один студент спросил его: «Что вы думаете о нашем мужлане?» – имея ввиду губернатора Калифорнии Пэта Брауна.

Господин Трумэн рассердился и сказал парню, что ему следовало бы постыдиться говорить о губернаторе в столь неуважительной манере. Он продолжил еще какое-то время отчитывать парня, в конце концов студент был готов расплакаться.

То, что произошло далее, отличает эту историю от всего, о чем шла речь ранее: «Когда время вопросов и ответов закончилось, – пишет Мерле Миллер, автор биографии, записанной со слов президента, – господин Трумэн подошел к парню и сказал: он надеется, что тот понял – его ответ относился к конкретному высказыванию, и никакого отношения к его личности не имел. Парень сказал, что понял, и оба пожали друг другу руки. Затем господин Трумэн направился к декану и попросил его время от времени сообщать ему об успехах парня в учебе. Декан пообещал … Я спросил господина Трумэна, поддерживал ли он какую-либо связь с тем парнем, и он ответил: “Он писал мне пару раз, и я отвечал на его письма. У него все в порядке”». [93]

Сравните поведение Трумэна и Уинстона Черчилля, вероятно, одного из величайших государственных деятелей ХХ века, человека проницательного и остроумного. В льстивой подборке знаменитых высказываний и острот Черчилля Джеймс Хьюм пишет об истории, произошедшей в 1930-х годах, когда один подросток разозлил Черчилля и вынудил прервать свою речь. Когда молодой человек заговорил во второй раз, Черчилль ответил: «Я восторгаюсь мужественным мужчиной, меня радует женственная женщина, но я терпеть не могу ребячливого мальчишку. Приходи, когда пройдет несколько лет, и твои мысли будут столь же чисты от прыщей, как твое лицо [к тому времени]». [94] Возможно, доводы парня заслужили резкий выпад, но если история подлинная, зачем Черчиллю понадобилось высмеивать прыщи?{14}

И хотя то, что британский лидер был более великим политиком и интеллектуалом, нежели Трумэн, не вызывает споров, но именно Трумэн обладал сознательностью и чувствительностью чтобы понять (не десять лет спустя и даже не через год, а тут же): публичное порицание, которому он подверг того парня, пусть и обоснованно , могло вызвать у него чувство униженности и обиды. Представьте, насколько бы иначе сложилась жизнь Джоаны, если бы преподаватель, которая осмеивала ее, сразу бы поняла всю несправедливость и пагубность своего поступка, и извинилась.

Наблюдатели не раз отмечали, что внимательное отношение к чувствам других имело для Трумэна большое значение. В 1964 году, когда репортер Эрик Севарейд в интервью спросил о его президентских переживаниях, Трумэн поведал: «То, что вам не понятно – это способность президента причинить боль».

Такое замечание поразило Севарейда: «Президент Америки способен выстраивать решающие события, давать им ход, уничтожать врагов… Но мысли о способности президента причинить боль чувствам другого человека, едва ли приходили мне на ум, и еще меньше я мог бы подумать, что президент в своем кабинете может найти время подумать, среди всего прочего, об этом. Господин Трумэн продолжил, говоря, что слово, суровый взгляд, властный жест президента США могут настолько уязвить самолюбие другого человека, что шрам в душе от этого останется на всю жизнь». [95]

Если президент Америки, постоянно озабоченный личными, административными и политическими вопросами, может найти время подумать о том, чтобы непреднамеренно своими словами не опозорить другого человека, то не следует ли всем нам поступать так же?

Основные принципы, позволяющие нам никого не унизить

Что подвигло Гарри Трумэна столь внимательно относиться к тому вреду, которые могут причинить слова? Это не было следствием его особо мягкого склада характера: многие биографы Трумэна показывают его как человека эмоционального, часто выходящего из себя. Но даже когда он разражался гневом, то, что останавливало его от унижения других или подвигало безотлагательно исправлять причиненный вред, если он опасался, что нанес его, было глубоко усвоенное наблюдение, которое он высказал Севарейду: «То, что вам не понятно, это способность президента причинить боль».

Замените «способность президента» на «способность слов», и вы поймете, что каждый из нас способен опозорить другого.

Если немного задуматься, становится понятно, скольких людей мы можем ранить своими словами (а возможно уже ранили): супруга, родителей, родственников, друзей и/или тех, с кем мы работаем.

Первый шаг к тому, чтобы убедиться, не используем ли мы эту способность – осознание, что она у нас есть. Иначе мы просто не почувствуем необходимости следить за своим языком.

И хотя распознать способность слов причинять боль действительно важно, одного признания этого явно не достаточно для того, чтобы мы перестали использовать слова в разрушительных целях. Не сомневаюсь, что многие читатели кивали головой при чтении упомянутых в этой главе случаев, внутренне признавая огромное зло, которое несет в себе унижение других. Однако покуда вы снова и снова не будете это признавать, то скорее всего станете об этом забывать, особенно в моменты гнева.

Популярная британская история рассказывает об известном политике, который как-то вечером перебрал спиртного и случайно наткнулся на крупную даму из парламента от оппозиционной партии. Женщина в негодовании сказала ему: «Вы пьяны, и, более того, вы омерзительно пьяны». На что британский парламентарий ответил: «И позвольте мне сказать. Вы уродливы, и, более того, вы омерзительно уродливы. Но я буду завтра трезв».

Если вы, как этот политик, вспыльчивы и гордитесь своим едким юмором, то для вас действительно важно снова и снова размышлять над тем нравственным злом, которое являет собой унижение другого человека .

Только когда Ли Атвотер лежал на смертном одре, ему стало понятно, насколько было жестоко глумиться над одним из самых болезненных моментов в жизни другого человека. Я убежден: если бы Атвотера на протяжении всей его жизни снова и снова учили, а я убежден, что каждого из нас необходимо учить снова и снова тому, что унижение другого человека является не меньшим злом, чем подойти к кому-то на улице и ударить его в лицо, – он бы так не поступал.

Аналогично, если бы мать моей знакомой Роберты, которая высмеивала ее за полноту, неуклонно напоминала бы себе о том, насколько болезненными могут быть ее высказывания, – настолько, что спустя сорок лет ее дочь продолжает с презрением смотреть на себя в зеркало – разве она бы не научилась быть сдержанной в словах? Думаю, научилась бы. Роберта убеждена, что мать любила ее, ведь она выражала своей дочери столько теплых чувств по другим поводам. Однако из-за того, что мать Роберты никогда так и не научилась задумываться о потенциально разрушительной силе своих слов, она не чувствовала необходимости сдерживать в гневе свой язык. Она шла по жизни как безрассудный ребенок, играющий с заряженным ружьем, так никогда и не поняв: слова подобны пулям, и тот вред, который они причиняют, зачастую уже не исправить.

В старом иудейском учении подмечено: «Для человека лучше не появляться на свет, чем переживать следующие семь вещей: видеть смерть своих детей, быть материально зависимым от других, умереть неестественно, потерять все свои знания, страдать, быть рабом и публично опорочить своего ближнего». [96]

Первые шесть пунктов этого списка содержат одни из наиболее ужасных событий, которые могут случиться в жизни. Каждый, кто знаком с тем, кто похоронил своего ребенка, знает: ни один родитель никогда полностью не восстановился после подобной перенесенной боли. Также и перспектива быть полностью зависимым от других или, что еще хуже, оказаться у кого-либо в рабстве, ужасающа. В том, что касается «потери всех своих знаний», то все мы слышали о людях, совершавших самоубийства, когда им ставили диагноз болезни Альцгеймера. Хотя большинство столь радикального шага не делает, я подозреваю, многие из нас предпочли бы умереть, чем жить с серьезным повреждением мозга.

Поразительно, что раввины включили в этот список ужасных событий «публичное порочение своего ближнего». Заметьте, что речь идет не о «быть опороченным публично», а о «публично о порочить своего ближнего». Для раввинов стать злобным человеком, который унижает других, столь же ужасно, как потерять ребенка или рассудок.

Почему? В любой монотеистической вере считается, что умственные способности получены от Бога и каждый человек приходит в этот мир творить добро. Если не подобает попусту растрачивать дары, полученные от Бога, то насколько пагубнее обращать их на столь дурные цели, как осознанное причинение вреда другому существу!

Наконец, помните, что следует наиболее тщательно следить за своими словами, когда мы наиболее расстроены . Общеизвестно, что в такие моменты обдумывать последствия того, что мы говорим, прежде, чем мы это скажем, особенно трудно. Раввина Иуду Принца настолько одолел чесночный запах, что он не задумался о позоре, который могут принести его слова человеку, наевшемуся чеснока. Уинстон Черчилль был настолько раздражен докучливым поведением молодого человека, что стремился лишь «опустить» его, выставив на посмешище непривлекательность его внешности. Но если раздражение раввина Иуды и Черчилля можно как-то оправдать провоцирующими действиями в их адрес, то «наказание» резкими словами значительно перевешивало тяжесть «преступления» их жертв.

Иудейский закон требует от нас быть внимательными, чтобы не унизить других даже в той ситуации, которая имела место в далеком прошлом: «Если кто-то пытался задержаться в чьей-то семье, не напоминайте ему об этом», чтобы не вызвать у него горьких воспоминаний или не напомнить об этом другим, кто присутствует при подобной постыдной ситуации. [97] Если нам стоит сохранять нравственную бдительность даже в таких ситуациях, касающихся давно минувших событий, то следует быть еще более внимательными, чтобы не сделать предметом насмешек окружающих чей-то дурной запах изо рта, прыщи или некрасивую внешность.

Если вы унизили другого, то непременно следует извиниться. Но гораздо нравственнее будет взять себя в руки прежде, чем вы кого-то опорочите, поскольку ни ваше глубочайшее сожаление, ни лучшие позывы не смогут начисто стереть ваши слова. Вы можете делать все возможное, чтобы постараться минимизировать их влияние, но это, к сожалению, все, что вы сможете сделать.


Содержание:
 0  Слова, которые ранят, слова, которые исцеляют. Как разумно и мудро подбирать слова : Иосиф Телушкин  1  Выражение признательности : Иосиф Телушкин
 2  Введение : Иосиф Телушкин  3  продолжение 3
 4  Часть II. Как мы говорим о других : Иосиф Телушкин  5  2. Непоправимый вред сплетен : Иосиф Телушкин
 6  продолжение 6  7  продолжение 7
 8  3. Притягательность сплетен : Иосиф Телушкин  9  продолжение 9
 10  j10.html  11  продолжение 11
 12  5. Неприкосновенность частной жизни и публичные фигуры : Иосиф Телушкин  13  6. Обуздание бешенства и гнева : Иосиф Телушкин
 14  продолжение 14  15  7. Честная битва : Иосиф Телушкин
 16  продолжение 16  17  продолжение 17
 18  9. Родители и дети : Иосиф Телушкин  19  продолжение 19
 20  10. Цена общественного унижения : Иосиф Телушкин  21  вы читаете: продолжение 21
 22  11. Всегда ли врать – плохо? : Иосиф Телушкин  23  продолжение 23
 24  13. Воплощение принципов нравственной речи в повседневной жизни : Иосиф Телушкин  25  14. Где Небеса встречаются с Землей: общенациональный День без злословия : Иосиф Телушкин
 26  Приложение : Иосиф Телушкин  27  1 : Иосиф Телушкин
 28  продолжение 28    
 
Разделы
 

Поиск

электронная библиотека © rumagic.com