Первая и последняя свобода : Кришнамурти Джидду читать книгу онлайн, читать бесплатно.

на главную страницу  Контакты  реклама, форум и чат rumagic.com  Лента новостей




страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  81  84  87  90  93  96  97
»

вы читаете книгу

Часть 1

Глава первая

Вступительная

Общаться с другим, даже если мы очень хорошо знаем друг друга, крайне трудно. Я могу использовать слова, которые имеют, возможно, для вас другое значение, чем для меня. Понимание приходит тогда, когда мы, вы и я, встречаемся на том же уровне в одно и то же время. Это происходит лишь тогда, когда подлинная привязанность существует между людьми – между мужем и женой, между близкими друзьями. Вот настоящее общение. Возникает мгновенное понимание, когда мы встречаемся на том же уровне в одно и то же время.

Очень трудно общаться с другим – общаться без усилий, плодотворно, полно, действенно. Я пользуюсь простыми словами, а не техническими терминами, потому что я не думаю, будто какие-нибудь технические выражения помогут разрешить наши трудные проблемы; так что я не буду прибегать к техническим терминам, психологическим или научным. К счастью, я не читал никаких книг по психологии, никаких религиозных книг. Я хотел бы выразить самыми простыми словами, которыми мы пользуемся в своей повседневной жизни, более глубокий смысл; но это очень трудно сделать, если вы не умеете слушать.

Слушать – искусство. Для того чтобы быть в состоянии по-настоящему слушать, надо оставить или отбросить все своипредвзятые мнения, заранее принятые формулировки, отложить свои дневные дела. Находясь в восприимчивом состоянии ума, вы можете легко понять любую вещь; вы слушаете, когда всё ваше внимание обращено на что-то. Но, к сожалению, большинство из нас слушает сквозь ширму сопротивления. Мы скрываемся за ширмой своих предвзятых мнений, религиозных или духовных, психологических или научных; или за ширмой своих повседневных забот, желаний и страхов. И окружив себя этими ширмами, мы слушаем. Поэтому, мы, как звучащая раковина, слушаем свой собственный шум, а не то, что нам говорят. Чрезвычайно трудно отбросить своё воспитание, предвзятые мнения, наклонности, сопротивление и, выходя за пределы словесного выражения, слушать так, чтобы мгновенно пони мать. Вот одна из трудностей, с которой нам придётся столкнуться.

Если в течение этих бесед будет сказано что-нибудь противное вашему образу мысли и веры – просто слушайте, не сопро тивляйтесь. Может быть, вы правы, может быть, я ошибаюсь; но слушая и рассматривая вместе, мы выясним истину. Истина не может быть дана вам кем-то. Вы должны открыть её; а чтобы открыть её, ум должен быть в состоянии непосредственного восприятия. Непосредственного восприятия быть не может, когда наличествует сопротивление, жажда безопасности, самозащита. Понимание приходит путём осознавания того, что есть. Точно знать то, что есть – реальность, действитель ность – не интерпретируя, не осуждая или оправдывая её, вот, несомненно, начало мудрости. Лишь когда мы начинаем интерпретировать её, переводить на язык своей обусловленности, своих предвзятых мнений – вот тогда мы упускаем истину. В конце концов, это похоже на научное исследование. Чтобы знать про что-то, что оно в точности такое, требуется исследовать его – вы не можете интерпретировать его по своей прихоти. Подобным же образом, если мы можем смотреть, наблю дать, слушать, осознавать то, что есть – то, что в точности есть, – тогда проблема решена. Вот это-то мы и попытаемся сделать в ходе всех наших бесед. Я буду указывать вам на то, что есть, а не переводить это на язык своей фантазии; но и вам не сле дует переводить или интерпретировать это согласно своемуопыту или воспитанию.

Так разве невозможно тогда осознавать всё так, как оно есть? Начав с такого осознавания, мы, несомненно, придём к пониманию. Признание, осознание, понимание того, что есть, – вот что кладёт конец борьбе. Если я знаю, что я лжец, и признаю этот факт, тогда борьба окончена. Признание, осознание того, что вы есть, это уже начало мудрости, начало понимания, которое освобождает вас от времени. Вовлечённость в качество времени – времени не в хронологическом смысле, но времени как посредника, как психологический, умственный процесс, – деструктивно и создаёт запутанность.

Итак, мы можем понимать то, что есть, когда осознаём его без осуждения, без оправдания, без отождествления. Знать, что находишься в определённом положении, в определённом состоянии – уже процесс освобождения; но человек, который не осознаёт своё положение, свою борьбу, пытается быть чем-то иным, чем то, что он есть, и это входит в привычку. Так давайте же помнить, что мы хотим рассматривать то, что есть, наблюдать и осознавать то, что есть – в точности, в действительнос ти есть, – не прилагая к нему никакой точки зрения, никакой интерпретации. Чтобы осознавать то, что есть, и следовать ему, для этого требуется необыкновенная проницательность ума, необыкновенная гибкость сердца; ибо то, что есть, постоянно движется, постоянно подвергается изменению, и если ум связан верой, знанием, он прекращает погоню, перестаёт следовать быстрому движению того, что есть. То, что есть, вне всякого сомнения, не статично – оно постоянно движется, как вы увидите, если внимательнейшим образом понаблюдаете за ним. Чтобы следовать за ним, вам требуется очень быстрый ум и гибкое сердце – качества, которые отрицаются, когда ум статичен, закоснел в вере, предвзятом мнении, самоотождествлении; а высохший ум и чёрствое сердце не в состоянии легко и быстро следовать тому, что есть.

Без излишних споров и разговоров осознаются, я думаю, царящие вокруг как на индивидуальном, так и на коллективном уровне хаос, запутанность и страдание. И это не только в Ин дии, но по всему миру; в Китае, Америке, Англии, Германии, по всему свету царит беспорядок, возрастающее горе. Это не только национальная, индийская проблема, это происходит во всём мире. Повсюду необыкновенная острота страдания, не только индивидуального, но и коллективного. Значит, мы имеем дело с мировой катастрофой, и абсурдно ограничивать её одним географическим ареалом, закрашенным сегментом на карте; ведь тогда мы не поймём всё значение этого, как ми рового, так и индивидуального страдания. Осознавая царящий вокруг беспорядок, какой мы дадим на него сегодня ответ? Ка кой будет паша реакция?

Страдание царит в мире – политическое, социальное, религиозное; вся наша психологическая жизнь безнадёжно запуталась, и все лидеры, политические и религиозные, не оправдали наших ожиданий; все книги потеряли свой смысл. Вы можете обратиться к Бхагавадгите, или к Библии, или к последнему политическому или психологическому трактату, и вы убедитесь – звучание, голос истины больше не раздаётся в них; они стали просто словами. Вы-то сами, вы, повторяющий эти слова, вы же запутались и не уверены в себе, и простое повторение слов – это переливание из пустого в порожнее. Слова и книги потеряли свою ценность; цитируй вы хоть Библию, хоть Маркса, хоть Бхагавадгиту – но раз вы, цитирующий и повторяющий их, сами не уверены в себе и запутались, ваше повторение становится ложью; написанное в книгах становится всего лишь пропагандой, а пропаганда – не истина. Повторяя сказанное другими, вы перестаёте понимать своё собственное состояние бытия. Вы просто прикрываете авторитетными словами свою собственную запутанность. Вот мы и попытаемся понять эту запутанность, а не прикрывать её цитатами. Так каков же будет ваш ответ – как вы ответите на этот необыкновенный хаос, на эту запутанность, на эту неуверенность существования? Осознавайте это, по мере того как я обсуждаю это с вами: сле дите не за моими словами, но за мыслью, за мыслью, которая активна и у вас. Большинство из нас привыкло быть зрителя ми и не участвовать в игре. Мы читаем книги – мы никогда не пишем книг. У нас стало традицией, национальной, всеобщей привычкой быть зрителями, наблюдать за футбольной игрой, следить за политическими деятелями и ораторами. Мы всего лишь посторонние, наблюдатели и мы потеряли свои творческие способности. Отсюда наша жажда впитывать и разделять чужие мнения.

Но если вы будете всего лишь наблюдатели, если вы буде те всего лишь зрители, смысл этих бесед окажется полностьюутрачен для вас, потому что это не лекция, которую вам надо прослушать по привычке. Я не собираюсь снабжать вас сведениями, которые вы можете почерпнуть в энциклопедии. Что мы попытаемся сделать – так это следовать за мыслью друг друга, исследовать, так далеко и глубоко как только возможно, намёки и реакции наших собственных чувств. Так выясните, пожалуйста, каким будет ваш ответ на причину окружающего страдания; не в какие слова облечёт это кто-то другой, но как вы ответите сами. Ваш ответ будет равнодушный ответ, если страдание и хаос приносят вам пользу, если вы извлекаете выгоду из них – экономическую, социальную, политическую или психологическую. Поэтому вы и не против того, чтобы хаос продолжался. Несомненно, чем больше тревоги в мире, чем больше хаоса, тем сильнее ищешь безопасность. Разве вы не замечали? Когда мир охвачен беспорядком, психологическим и всяким другим, вы укрываетесь в какую-нибудь безопасную нишу, будь то банковский счёт или идеология; или же вы обращаетесь к молитве, идёте в храм – что на самом деле бегство от происходящего в мире. Больше и больше образуется сект, больше и больше появляется «измов» во всём мире. Из-за всё большего беспорядка, царящего вокруг, вы всё больше нуждаетесь в лидере, в ком-то, кто выведет вас из этой запутаннос ти, – вот вы и обращаетесь к религиозным книгам или к одному из новейших учителей; или же вы действуете и реагируете согласно какой-нибудь системе, призванной разрешить все проблемы – системе левой или правой. Как раз это и происходит.

Как только вы осознаёте беспорядок – именно то, что есть, – вы пытаетесь бежать от него. Хуже всего те секты, которые предлагают вам систему для разрешения страдания – экономического, социального или религиозного; ибо тогда важна становится система, а не человек – религиозная система, левая или правая система. Система становится важна, философия, идея становится важна, а не человек; и ради идеи, идеологии вы готовы пожертвовать всем родом человеческим, что как раз и происходит в мире. Это не только моя интерпретация; понаблюдайте, и вы увидите – это именно то, что происходит. Важность приобрела система. А раз так, раз важность приобрела система, люди, вы и я, теряют своё значение; те же, кто контролирует систему – религиозную или социальную, левую или правую, – наделяютсяавторитетом, присваивают себе власть и приносят тем самым в жертву вас, личность. Как раз это и происходит.

Какова же причина этого беспорядка, этого страдания? Как возникает это горе, это страдание, не только внутреннее, нои внешнее, этот страх и ожидание войны – грозящей вспыхнуть Третьей мировой войны? Какова причина этого? Вне всякого сомнения, это указывает на падение всех нравственных, духовных ценностей – к вящей славе всех чувственных ценностей, ценностей, созданных рукой или умом. Что происходит, когда у нас нет других ценностей, за исключением ценностей чувственных, ценностей, являющихся продуктом ума, руки или машины? Чем большее значение мы придаём чувственным ценностям, тем больший возникает беспорядок, разве не так? И снова это не моя теория. Вам не надо прибегать к цитатам из книг, чтобы выяснить – ваши ценности, ваше богатство, ваше экономическое и социальное существование зиждятся на вещах, созданных рукой или умом. Мы живём и действуем, целиком и полностью погрузившись в чувственные ценности, что означает: важность приобрели вещи, вещи, созданные рукой и машиной; а когда важность приобретают вещи, господствующее значение получает вера – и это как раз то, что происходит в мире, разве не так?

Таким образом, придание всё большего значения чувственным ценностям – вот что вызывает беспорядок; и погрузившись в беспорядок, мы пытаемся бежать от него, используя разные формы бегства – религиозные, экономические или социальные, или с помощью честолюбия, власти, или путём поисков реальности. Но реальность находится рядом, вам ненадо искать её; человек, ищущий истину, никогда не найдёт её. Истина – в том, что есть; вот красота её. Но как только вы стремитесь постичь её, как только вы ищете её, начинается борьба; а человек, который борется, лишается способности понимать. Вот почему мы должны пребывать в покое – наблюдать, пас сивно осознавать. Мы видим – наша жизнь, наши действия не выходят из круга разрушения, из поля горя; запутанность и хаос всегда заливают нас, как волна. Запутанность существования не знает промежутка.

Что бы мы ни делали ныне, всё, кажется, ведёт к хаосу, всё ведёт к горю и несчастью. Взгляните на собственную жизнь, и вы увидите – наше бытие балансирует на краю горя. Наша работа, общественная деятельность, политика, разные между народные совещания по предотвращению войн – всё вызывает дальнейшие войны. Разрушение гонится за жизнью по пятам; что бы мы ни делали, всё ведёт к смерти. Вот что в действительности имеет место.

Можем ли мы остановить это страдание сразу, а не длить его бесконечно, залитые волной беспорядка и горя? Вот, являлись великие учители, Будда или Христос, принимали веру, освобождались, возможно, от беспорядка и горя. Но им так никогда и не удалось предотвратить горя, покончить с беспорядком. Беспорядок продолжается, горе продолжается. Если вы, видя этот социальный и экономический беспорядок, этот хаос, это страдание, уходите в так называемую религиозную жизнь и оставляете мир, – вам может показаться, что вы присоединились к тем великим учителям; но мир-то продолжает пребывать в ха осе, горе и разрушении, вечном страдании своих богатых и бедных. Так что наша проблема, ваша и моя, заключается в том, сможем ли мы сию же минуту выйти из этого страдания. Если, живя в мире, вы отказываетесь быть частью его, вы поможете и другим вырваться из этого хаоса – не в будущем, не завтра, но теперь. Вот, несомненно, наша проблема. Вероятно, приближается война, ещё более разрушительная, ещё более ужасающая по своим формам. Предотвратить её мы, конечно, не сможем – уж слишком обострились и вышли на поверхность все спорные вопросы. Но разве вы и я не можем сей же миг осознать беспорядок и страдание, царящие вокруг? Мы должны осознать их, и тогда мы будем в состоянии пробудить то же самое понимание истины в другом. Иными словами, можете ли вы мгновенно освободиться? Ибо это единственный выход из нашего страдания. Осознание может иметь место только в настоящем; но если вы скажете: «Я осознаю это завтра», – волна запутанности накроет вас, и вы навсегда окажетесь погружены в беспорядок.

Так возможно ли прийти к такому состоянию, в котором вы сами осознаёте истину мгновенно и, следовательно, кладёте конец беспорядку? Я говорю, что да – и что это единственный возможный путь. Я говорю, что можно и должно прийти к такому осознаванию, не основываясь на предположении или вере. Вызвать эту необыкновенную революцию (а это не революция, освобождающая от капиталистов и ставящая на их место другую группу людей), вызвать это удивительное изменение, которое есть единственная подлинная революция, – вот проблема. То, что обычно называется революцией, – всего лишь видоизме нение или продолжение правых идей в соответствии с идеями левыми. А левые идеи в конце концов – продолжение правых в модифицированной форме. Если правые идеи основаны на чувственных ценностях, то левые – не что иное, как продолжение тех же самых чувственных ценностей, отличающихся только по степени или способу выражения. Следовательно, подлинная революция может иметь место только тогда, когда вы, личность, осознаёте себя в своих взаимоотношениях с другим.

Несомненно, каков вы в своих взаимоотношениях с другими – женой, ребёнком, начальником, соседом, – таково и общество. Само по себе общество не существует. Общество есть то, что создали, в своих взаимоотношениях, мы, вы и я; общество – внешняя проекция всех наших собственных внутренних психологических состояний. Так что если вы и я не понимаем сами себя, просто преобразовывать внешнее, являющееся проекцией внутреннего, не имеет никакого смысла; существенного изменения или модификации в обществе быть не может до тех пор, пока я не пойму самого себя во взаимоотношениях с вами. Запутавшись в своих взаимоотношениях, я создаю общество, которое есть точная копия, внешнее выражение того, чем являюсь я. Вот очевидный факт, который мы сможем обсудить. Мы сможем обсудить, общество ли – моё внешнее выра жение – создало меня или это я создал общество.

Разве не очевидный, следовательно, факт, что то, чем являюсь я в своих взаимоотношениях с другим, вот это и создаёт общество и что без коренного преобразования себя не может быть преобразования основных функций общества? Ожидая преобразования общества от системы, мы просто уходим от вопроса: система не в состоянии преобразовать человека; как показывает история, это человек всегда преобразует систему. До тех пор пока я в своих взаимоотношениях с вами не пойму самого себя, я останусь причиной хаоса, страдания, разрушения, страха, жестокости. Понимание себя не вопрос времени; я могу понять себя сей же миг. Если я говорю: «Я пойму себя завтра», – я погружаюсь в хаос и страдание, моё действие деструктивно. Как только я говорю «пойму», я вношу элемент времени и, таким образом, уже отдаюсь на волю волн беспорядка и разрушения. Понимание возникает теперь, а не завтра. Завтра – для ленивого, медлительного ума, для ума, который не интересуется ничем. Интересуясь чем-то, вы заинтересовываетесь мгновенно, и тут же наступает понимание, тут же происходит изменение. Если вы не изменитесь сейчас, вы не изменитесь никогда: изменение, происходящее завтра, всего лишь модификация, а не изменение. Изменение может произойти тольконемедленно; революция совершается теперь, а не завтра.

Когда происходит такое, вы полностью свободны от проблем, ибо тогда ваше «я» не озабочено больше собой; девятый вал разрушения не в силах тогда накрыть вас.

Глава вторая

Что мы ищем?

Что – что ищет большинство из нас? Что – что каждый из нас хочет? Особенно в нашем неспокойном мире, в котором все мы пытаемся обрести какой-то мир и покой, какое-то счастье, какое-то убежище, нам, несомненно, важно выяснить: что именно мы ищем, что именно мы пытаемся открыть? Вероятно, большинство из нас ищет какого-то счастья, какого-то мира и покоя; в мире, объятом смятением, войнами, раздором, борьбой, мы хотим убежища, в котором могли бы вкусить немного мира. Думаю, вот этого и хочет большинство из нас. Вот за этим мы и гоняемся, переходя от одного лидера к другому, от одной ре лигиозной организации к другой, от одного учителя к другому.

Так ищем ли мы счастья – или мы ищем удовлетворения, какого-то удовлетворения, из которого надеемся извлечь счастье? Есть разница между счастьем и удовлетворением. Можно ли искать счастье? Возможно, можно найти удовлетворение, но несомненно – вы не можете найти счастье. Счастье – производное, это побочный продукт чего-то другого. И прежде чем отдать все силы ума и сердца на поиски, требующие немалой серьёзности, внимания, размышлений, забот, мы должны выяснить, не правда ли, что именно мы ищем – счастья или же удовлетворения. Боюсь, большинство из нас ищет удовлетворения. Мы хотим получить удовлетворение, хотим обрести чувство полноты в конце своих поисков.

В конце концов, если ищешь покоя и мира, можешь очень легко найти их. Достаточно слепо предаться какому-нибудь делу, какой-нибудь идее и укрыться там. Несомненно, это не решает проблемы. Простая изоляция в замкнутой идее не освобождает от конфликта. Значит, нам надо выяснить, что же хочет, как внутренне, так и внешне, каждый из нас. Если мы обретём ясность в этом вопросе, тогда нам больше никуда не надо будет идти – ни к какому учителю, ни в какую церковь, ни в какую организацию. Следовательно, наша трудность заключается в том, чтобы обрести внутреннюю ясность относитель но своих намерений, не так ли? Можем ли мы прийти к такой ясности? И разве ясность возникает путём поисков, путём попыток узнать, что говорят другие – от высочайшего учителя до обыкновенного проповедника в церкви за углом? Надо ли вам обращаться к кому-то, чтобы обрести ясность? И всё же именно это мы и делаем, не так ли? Мы читаем бесчисленные книги, посещаем множество собраний и диспутов, вступаем в различные организации – пытаясь тем самым найти средство от наших конфликтов, от страданий, разъедающих нашу жизнь. А если мы непроделываем всего этого, то считаем, что уже нашли – что какая-то особая организация, какой-то особый учитель, какая-то особая книга удовлетворяют нас; мы нашли в них всё что душе угодно; и мы остаёмся в этом кругу – закосневшие, замкнутые.

А не ищем ли мы среди всего этого беспорядка чего-то постоянного, чего-то прочного, чего-то, что мы называем реальностью, Богом, истиной, чем угодно – название не имеет значения, слово не есть, конечно, реальная вещь. Так давайте не будем захвачены словами. Оставим это профессиональным лекторам. Большинство из нас занято поисками чего-то постоянного – чего-то, за что мы можем ухватиться, чего-то, что даст нам твёрдость, надежду, длительный энтузиазм, прочную уверенность в себе: мы же так не уверены в себе. Мы не знаем себя. Мы зна ем множество фактов, о которых говорится в книгах; но сами-то мы не знаем, не обладаем непосредственным опытом.

И что же мы называем постоянным? Что это такое – то, что мы ищем, то, что постоянство принесёт (надеемся, что принесёт) нам? Не ищем ли мы прочного счастья, продолжительного удовлетворения, стойкой уверенности в себе? Мы хотим чего-то, что будет длиться вечно, что будет приносить нам удовлетворение. Если мы стряхнём с себя все слова и фразы, прямо посмотрим на вещи – именно этого мы и хотим. Мы хотим пос тоянного удовольствия, постоянного удовлетворения – которое мы называем истиной, Богом или чем угодно.

Прекрасно, мы хотим удовольствия. Как ни грубо это прозвучит, но именно этого мы и хотим – знания, которое принесёт нам удовольствие, опыта, который доставит нам удовольствие, удовлетворения, которое не растает как сон завтра. Мы испытывали разного рода удовлетворения, и все они увяли; и мы надеемся теперь обрести постоянное удовлетворение – в реальности, в Боге. Несомненно, вот этого мы все и ищем – умные и глупые, теоретики и практики, силящиеся добиться чего-то. А бывает ли постоянное удовлетворение? Бывает ли что-то, что длится вечно?

Так вот, если вы ищете постоянное удовлетворение, называя его Бог, или истина, или как вам заблагорассудится – имя не имеет значения, – вы должны, несомненно, понимать, не так ли, ту вещь, которую ищете. Когда вы говорите: «Я ищу постоянного счастья» (Бога, истины, что угодно), – не должны ли вы также понимать ту вещь, которая ищет, ищущего, искателя? Ведь, может статься, такой вещи, как постоянная безопасность, постоянное счастье, вовсе нет. Истина может оказаться чем-то совершенно иным; и я думаю, что она в корне отличается от того, что вы в состоянии увидеть, постичь, сформулировать. Поэтому, прежде чем искать чего-то постоянного, необходимо, очевидно, понять самого ищущего, не так ли? Разве ищущий отличен от той вещи, которую он ищет? Говоря «я ищу счастья», – разве ищущий отличен от объекта своих поисков? Разве мыслитель отличен от своей мысли? Не составляют ли они единый феномен, скорее чем отдельные процессы? Следовательно, не является ли необходимым понять ищущего, прежде чем пытаться выяснить, что же он ищет?

Тут мы подходим к тому пункту наших рассуждений, где должны спросить себя со всей возможной серьёзностью и глубиной: а может ли кто-то другой дать нам мир, счастье, реальность, Бога, что угодно? Могут ли беспрестанные поиски, страстное стремление дать нам то необыкновенное чувство реальности, то творческое бытие, которое возникает, когда мы по-настоящему понимаем себя? Разве самопознание приходит путём поисков, путём следования кому-то другому, благодаря принадлежности к какой-нибудь особой организации, благодаря чтению книг и тому подобному? В конце концов, это главный вопрос, ибо до тех пор, пока я не пойму самого себя, у меня не будет фундамента для мысли, и все мои поиски ока жутся тщетны. Я могу укрыться в иллюзию, я могу бежать от раздоров, споров, борьбы; я могу поклоняться другому; я могу ждать спасения от кого-то, кто придёт и спасёт меня. Но до тех пор пока я не познаю себя, до тех пор пока я не осознаю всех процессов, происходящих во мне, у меня не будет фундамента для мысли, для любви, для действия.

Но это же последняя вещь, которой мы хотим: познать самих себя. А между тем несомненно – это единственное основание, на котором мы можем строить. Но прежде чем мы будем в состоянии строить, прежде чем мы будем в состоянии преобразовывать, осуждать или разрушать, мы должны познать, что мы такое. Пускаться на поиски, менять учителей, гуру, заниматься йогой, правильно дышать, исполнять ритуалы, следовать духовным учителям и всё прочее в этом роде – дело совершенно бесполезное, не так ли? Это не имеет смысла даже в том случае, если те же самые люди, которым мы следуем, скажут нам: «Изучайте себя», – ибо каковы мы, таков и мир. Если мы мелочны, за вистливы, тщеславны, жадны – то же самое мы создадим и вокруг себя, таким же будет и общество, в котором мы живём.

Мне кажется, что прежде чем отправляться в путешествие на поиски реальности, на поиски Бога, прежде чем действовать, прежде чем вступать в какие-нибудь взаимоотношения с другим – а это и есть общество, – нам необходимо начать первым делом с понимания самих себя. Серьёзным человеком я считаю того, кто полностью озабочен, первым делом, самопознанием, а не тем, как достичь какой-нибудь особой цели, потому что, если у нас с вами не будет понимания самих себя, как же мы сможем, действуя, произвести перемены в обществе, во взаимоотношениях, во всём, чем бы мы ни занимались? И это, очевидно, не означает, что мы делаем упор на личности, на «я», противопоставляя его массе, противопоставляя его другому.

Итак, без познания себя, познания путей собственной мысли и того, почему вам в голову приходят определённые мысли, без познания всего заднего плана своей обусловленности, без познания того, почему у вас складываются определённые идеи и верования относительно искусства и религии, относительно своей страны и своего соседа, и относительно самого себя, – как же вы можете правильно мыслить о чём бы то ни было? Без познания глубин самого себя, без познания субстанции собственной мысли и откуда она приходит – ваши поиски, несомненно, будут абсолютно тщетны, а действия бессмысленны, не так ли? И не имеет при этом значения, американец ли вы или индиец или какова ваша религия.

Прежде чем мы сможем выяснить, какова конечная цель жизни и что всё это значит – войны, национальные антагонизмы, конфликты, весь этот беспорядок, – нам надо начать с самих себя, не так ли? Это звучит так просто, а между тем эточрезвычайно сложно. Понимать самого себя, видеть, как действует собственная мысль, – для этого требуется необыкновенная чуткость, и по мере того, как начинаешь быть всё более чуток к запутанности собственных мыслей, реакций и чувств, начинает пробуждаться всё большее самосознание, и не только самосознание, начина ешь всё больше осознавать и другого, того, с кем находишься во взаимоотношении. Трудность состоит в том, что мы крайненетерпеливы; нам хочется продвинуться вперёд, нам хочется достичь цели, и потому мы не имеем ни времени, ни случая, да ющего нам возможность изучать и наблюдать. Попутно мы втягиваемся в разные дела – зарабатывание на жизнь, воспитание детей – или мы берём на себя определённые обязательства по отношению к разным организациям; мы связаны по рукам и ногам, так что почти не имеем времени, чтобы размышлять о себе, наблюдать, изучать. А ведь на самом-то деле ответственность за свои реакции лежит на самом человеке, не на другом. Гоняться по всему свету за гуру и их системами, читать новейшие книги о том о сём и всё прочее в этом роде представляется мне совершенно пустым, совершенно никчемным занятием – вы можете объехать вокруг Земли, но вам всё равно придётся вернуться к себе. И поскольку большинство из нас абсолютно не знает са мих себя, нам крайне трудно начать ясно видеть процесс своего мышления, своих чувств и действий.

Чем больше познаёшь самого себя, тем большая появляется ясность. Самопознание не имеет конца – невозможно никакое достижение, никакое умозаключение. Самопознание – бесконечная река. Изучая, погружаясь в её воды, обретаешь покой. Только когда ум спокоен – благодаря самопознанию, а не с помощью навязанной самодисциплины, – только тогда, в покое и молчании, может возникнуть реальность. Только тогда может возникнуть блаженство, возникнуть творческое действие. И вот мне кажется, что без такого понимания, без такого опыта просто читать книги, слушать беседы, заниматься пропагандой – всего лишь какая-то детская игра, деятельность, не имеющая боль шого смысла; в то время как если мы сможем понять себя и тем самым обрести счастье творчества, опыт чего-то непостижногоуму, – вот тогда, возможно, это приведёт к изменению во взаимоотношениях среди нашего ближайшего окружения, а значит, и в мире, в котором мы живём.

Глава третья

Личность и общество

Такова проблема, с которой сталкивается большинство из нас: личность, только ли она инструмент общества или онацель общества? Вы и я как личности, используемся ли мы, управляемся ли мы, воспитываемся ли мы, контролируемся лимы, формируемся ли мы по определённому образцу обществом и правительством, – или это общество и государство существуют ради личности? Есть ли личность цель общества или она простая марионетка, обучаемая, эксплуатируемая, использу емая как пушечное мясо на войне? Вот проблема, с которой сталкивается большинство из нас. Это мировая проблема: яв ляется ли личность простым инструментом общества, игруш кой формирующих её влияний или же общество существует ради личности?

Как вы будете выяснять это? Ведь это серьёзная проблема, не так ли? Если личность – всего лишь инструмент общества, тогда общество гораздо важнее, чем личность. Если это правда, тогда мы должны отказаться от личности и работатьдля общества; вся наша система воспитания должна подвергнуться революционному изменению, а личность превращенав инструмент, который можно использовать, ломать и выбрасывать за ненадобностью. А вот если общество существует для личности, тогда функцией общества будет не приспосабливать личность к какому-нибудь образцу, а пробуждать в ней чувство, желание свободы. Итак, мы должны выяснить, где здесь правда и где ложь.

Как вы хотите вникнуть в эту проблему? Это ведь живо трепещущая проблема, не так ли? Она независима ни от какой идеологии, левой или правой; а если она зависима от идеоло гии, тогда это просто вопрос мнения. Идеи всегда порождаютвражду, запутанность, конфликт. Если вы зависимы от книг, левых, правых или священных книг, тогда вы просто зависимы от мнения, будь то мнение Будды, Христа, капитализма, коммунизма – кого угодно. Это идеи, а не истина. Факт нельзя отвергать. Мнение насчёт факта отвергать можно. Если мы смо жем открыть истину в этом вопросе, мы будем в состоянии действовать независимо от мнения. Следовательно, нам необходимо отвергнуть, не так ли, то, что сказали другие. Мнение левых или правых лидеров – следствие их обусловленности, и если вы зависимы в своём открытии истины от того, что сказано в кни гах, то вы просто связаны мнением. Это не вопрос знания.

Как нам открыть истину в этом вопросе? Опираясь на такое открытие, мы и будем действовать. Чтобы найти здесь истину, нужна свобода от всякой пропаганды, что означает: вы спо собны смотреть на проблему независимо от мнения. Вся зада ча воспитания – пробуждать личность. Чтобы видеть истину в этом вопросе, вам надо будет обладать очень большой ясностью, что означает: вы не можете зависеть от лидера. Выбирая себе лидера, вы делаете это оттого, что погружены в запутан ность и, значит, ваши лидеры тоже погружаются в запутан ность, и это то, что происходит в мире. Следовательно, вы не можете ждать от своих лидеров руководства или помощи.

Ум, желающий понять какую-нибудь проблему, не только должен понимать эту проблему целиком и полностью, но и должен быть в состоянии быстро следовать за всеми изменениями её, ибо проблема никогда не бывает статичной. Проблема всегда нова, будь то проблема голода, какая-нибудь психологическая проблема, какая бы то ни было проблема. Любой кризис всегда нов; следовательно, чтобы понять его, ум всегда должен быть свеж, ясен, быстр в своём стремлении. Думаю, большинство из нас осознаёт крайнюю необходимость внутренней революции, которая только и может вызвать коренное изменение мира внешнего, общества. Вот проблема, которая заботит меня и всех серьёзно мыслящих людей. Как вызвать капитальное, коренное изменение в обществе – наша проблема; и это изменение внешнего мира не может произойти без внутренней революции. Поскольку общество всегда статично, любое действие, любаяреформа, не сопровождаемые внутренней революцией, также становятся статичными; значит, без постоянной внутреннейреволюции у нас нет никакой надежды, потому что без неё внешнее действие становится повторяющимся, привычным. Действие взаимоотношения между вами и другим, между вами и мной есть общество; и общество остаётся статичным, лишённым жизненных соков до тех пор, пока не происходит постоянной внутренней революции, творческого, психологического изменения; именно потому, что нет постоянной внутренней революции, общество всегда остаётся статичным, кристаллизуется и, следовательно, непрерывно распадается.

Какая связь между вами самим и тем страданием, беспорядком, что существуют внутри и вокруг вас? Несомненно, этот беспорядок, это страдание возникают не сами по себе. Вы и я создали их, не капиталистическое, не коммунистическое, не фашистское общество, – но вы и я создали их в своих взаимоотношениях друг с другом. То, чем вы являетесь внутри, проецируется наружу, в мир; то, чем вы являетесь, то, что вы думаете и что вы чувствуете, то, чем вы занимаетесь в своей повседневной жизни, проецируется вовне и составляет мир. Если мы внутренне несчастны, запутались, если внутри нас царит хаос – путём проекции, таким же становится мир, таким же становится общество, потому что взаимоотношения между вами и мной, между мной и другим есть общество (общество – продукт наших взаимоотношений), и если наши взаимоотношения запутаны, эгоистичны, узки, мелки, окрашены национа лизмом, мы проецируем это и вносим хаос в мир.

Какой вы, такой и мир. Значит, ваши проблемы – мировые проблемы. Это простой и несомненный факт, не так ли? В своих взаимоотношениях с личностью или с обществом мы как-то умудряемся всё время не замечать этот факт. Мы хотимвызвать изменения с помощью какой-нибудь системы или с помощью революции, революции идей или ценностей, основанной на системе, забывая, что это вы и я создаём общество, что это вы и я приносим беспорядок или порядок соответственно тому, как мы живём. Значит, мы должны начать с того, что около нас, должны заняться своим повседневным существованием, своими каждодневными мыслями, чувствами и действиями, которые проявляются в том, как мы зарабатыва ем себе на жизнь, и в наших отношениях с идеями и верованиями. Это наша повседневная жизнь, не так ли? Мы озабочены хлебом насущным, тем, как получить работу, заработать денег; мы озабочены взаимоотношениями с семьёй или с соседями, нас заботят идеи и верования. Так вот, посмотрите на свои занятия – они же главным образом основаны на зависти, а не просто на том, как заработать себе средства для пропитания. Общество построено на процессе постоянного конфликта, постоянного становления: мы всё время пытаемся стать кем-то; общество основано на жадности, на зависти, зависти к высшему; простой служащий хочет стать руководителем, что показывает: он заботится не просто о добывании средств к существованию, но о том, чтобы добиться положения и престижа. Такая позиция, естественно, приводит к хаосу в обществе, разрушает взаимоотношения; а вот если вы и я заботимся только о средствах к существованию, мы найдём правый способ заработать себе на жизнь, способ, не основанный на зависти. Зависть – один из самых разрушительных факторов во взаимоотношениях, потому что зависть указывает на желание власти, положения и в конце концов ввергает в политику; зависть и политика тесно связаны. Служащий, стремящийся стать руководителем, превращается в фактор создания политики с позиции силы, политики, разжигающей войны; таким образом, он прямо ответствен за войну.

На чём основаны наши взаимоотношения? Взаимоотношения между вами и мной, между вами и другим – а это и есть об щество – на чём основаны они? Уж конечно не на любви, хоть мы можем сколько угодно говорить о ней. Наши отношения не основаны на любви, потому что, если бы в основе их лежала любовь, порядок, мир и счастье воцарились бы между вами и мной. А ведь в отношениях между вами и мной так много не доброжелательства, принимающего уважительную форму поч тительности, респекта. Будь мы оба равны, равны по мысли, по чувству – почтительности и недоброжелательству не было бы места в отношениях между нами, потому что мы встречались бы тогда как две личности, а не как ученик и учитель, не как муж, владычествующий над женой, не как жена, держащая под каблуком мужа. При недоброжелательстве возникает желание господствовать, пробуждающее зависть, гнев, страсть, – всё то, что в наших взаимоотношениях создаёт постоянный конф ликт, от которого мы пытаемся бежать, а это производит дальнейший хаос, дополнительные страдания.

Теперь что касается идей, являющихся частью нашего каждодневного бытия, что касается верований и формулировок – разве они не искажают наш ум? Ведь что такое глупость? Глупость – это наделение ложной ценностью тех вещей, которые создаёт ум, или тех вещей, которые делают руки. Большинство наших мыслей – детище инстинкта самосохранения, не так ли? Наши идеи – о, такое множество из них! – разве не обретают они ложной значительности, той, которой они не обладают сами по себе? Следовательно, когда мы верим – в любой форме, религиозной, экономической или социальной, – когда мы верим в Бога, в идеи, в общественную систему, отделяющую человека от человека, в национализм и тому подобное, мы, несомненно, наделяем веру ложной значительностью, а это указывает на глупость – ведь вера разделяет, а не объединяет людей. Мы же видим, что согласно тому, как мы живём, мы можем создать порядок либо хаос, мир либо конфликт, счастье либо страдание.

Значит, наша проблема, не так ли, состоит в том, может ли существовать общество, которое статично, – и в то же время личность, в которой происходит постоянная революция. Ведь революция в обществе должна начинаться с внутреннего, психологического изменения личности. Большинство из нас хочет видеть радикальное изменение в социальной структуре. Целая битва развёртывается в мире – вызвать социальную революцию коммунистическими или какими-нибудь иными средствами. А произойди социальная революция, то есть действие, касающееся внешней структуры человека, то какой бы радикальной эта социальная революция ни была, сама природа её остаётся статичной, если нет внутренней революции личности, психологического изменения.

Следовательно, чтобы вызвать существование общества, которое не было бы вечным повторением пройденного, не было бы статичным, распадающимся, обще ства, которое было бы постоянно живым, – настоятельно требуется революция в психологической структуре личности, так как без внутренней, психологической революции простое из менение внешних оболочек имеет очень мало значения. Ведь общество всё время кристаллизуется, становится статичным и поэтому постоянно распадается. Сколько бы законов мы ни издавали и какими мудрыми бы ни были эти законы, общество всегда находится в процессе упадка, потому что революция должна происходить внутри, а не только снаружи.

Думается, важно понять, не упустить это. Внешнее дей ствие, совершившись, на том и заканчивается: оно статично; если взаимоотношения между личностями – а это и есть обще ство – не являются следствием внутренней революции, тогда социальная структура, будучи статичной, поглощает личность и, следовательно, делает её тоже статичной, повторяющейся. При осознании этого, при осознании необыкновенной важности этого факта не может быть и вопроса о согласии или несогласии. Это факт, что общество всегда кристаллизуется и поглощает личность и что постоянная, творческая револю ция может быть только в личности, не в обществе, не во внешней структуре. Мы видим, как быстро распадается структура современного общества в Индии, в Европе, в Америке, во всех частях света; мы знаем это по собственной жизни. Мы можем наблюдать это, идя по улице. Мы не нуждаемся в великих историках, чтобы раскрыть нам глаза на тот факт, что наше общество рассыпается; и нужны новые архитекторы, новые строители для создания нового общества. Структура общества должна быть построена на новом фундаменте, на новооткрытых фак тах и ценностях. Таких архитекторов ещё не существует. Нет строителей, нет людей, которые, наблюдая, осознавая факт крушения структуры общества, превратили бы себя в архитекторов. Вот наша проблема. Мы видим – общество крошится, распадается; и это мы, вы и я, должны стать архитекторами. Вы и я должны открыть новые ценности и строить на более ос новательном, прочном фундаменте; а если мы будем надеяться на профессиональных архитекторов, на политических и религиозных строителей, мы останемся у разбитого корыта.

Именно потому-то, что вы и я не являемся творческими личностями, мы и ввергли общество в этот хаос, значит, вам и мне надо стать творческими личностями, ибо проблема не терпит отлагательств; вы и я должны осознать причины крахаобщества и создать новую структуру общества, которая зиждется не на простом подражании, но на нашем творческом понимании. А это подразумевает, не так ли, негативное, отрицательное мышление. Отрицательное мышление – высшаяформа понимания. Ибо для того чтобы понять, что такое твор ческое мышление, мы должны подойти к проблеме негативно, с отрицательной стороны, потому что положительный подход к проблеме – заключающийся в том, что вы и я должны стать творческими личностями, для того чтобы построить новую структуру общества, – будет подражательным. Чтобы понять ту вещь, которая крошится, мы должны исследовать её, изучить её негативно, отрицательно – не прибегая к положительным системам, позитивным формулам, положительным умозаключениям.

Почему распадается, рушится общество, – а это, несомненно, и происходит? Одной из основных причин является то, что личность, вы – вы перестали быть творческой личностью. Поясню, что я имею в виду. Вы и я стали подражателями, мы копируем – копируем внешне и внутренне. Внешне, обучаясь технике, общаясь на словесном уровне друг с другом – естест венно, должно быть какое-то подражание, копирование. Я перенимаю слова. Чтобы стать инженером, я должен сперва изучить технику, а потом использовать технику для строительства моста. С внешней стороны, при изучении техники необходимо некоторое подражание, копирование, но когда подражание переносится во внутреннюю, психологическую область – мы, несомненно, перестаём быть творческими личностями. Наше воспитание, наша общественная структура, наша так называ емая религиозная жизнь – всё основано на подражании; иначе говоря, я приспосабливаюсь к особой общественной или религиозной формуле. Я перестал быть реальной личностью; психологически я стал просто машиной, повторяющей определённые реакции, обусловленные тем, что я индуист, христианин, буддист, немец или англичанин. Наши реакции обусловлены соответственно тому, какому образцу общества мыпринадлежим – восточному или западному, религиозному или материалистическому. Итак, одной из причин дезинтеграции общества является подражание, а одним из дезинтегрирующих факторов – лидер, самая сущность которого есть подражание.

Для того чтобы понять природу дезинтеграции общества, важно выяснить, не правда ли, в состоянии ли вы и я, личнос ти – быть творческими личностями? Мы видим: когда есть под ражание, должна быть и дезинтеграция; когда есть авторитет, должно быть и копирование. И поскольку весь ваш умственный, психологический состав замешан на авторитете, – для того чтобы быть творческой личностью, нужна свобода от авторитета. Разве вы не замечали: в миг творчества, в счастливый миг живого интереса – чувство повторения, чувство подражания отсутствует? Такой миг всегда нов и свеж, это всегда миг творчества и счастья. Таким образом, мы видим, что одной из основных причин дезинтеграции общества является подра жание, то есть – поклонение авторитету.

Глава четвёртая

Самопознание

Проблемы мира столь колоссальны, столь сложны, что для понимания и разрешения их к ним надо подходить очень прос то и прямо; а простота и прямота не зависят от внешних обстоятельств, ни от наших особых пристрастий и настроений. Как я уже указывал, решение нельзя найти путём созыва конференций, составления планов или путём замены старых лидеров на новых. Решение, очевидно, лежит в создателе проблемы, в создателе зла, ненависти и огромного взаимного непонимания, которое существует между людьми. Создатель этого зла, создатель этих проблем – личность, вы и я, а не мир, как мы склонны полагать. Мир есть ваши взаимоотношения с другим. Мир не что-то отличное от вас и меня; мир, общество – это взаимоотношения, которые мы устанавливаем или пытаемся уста новить между собой.

Значит, вы и я – вот проблема, а не мир, потому что мир является проекцией нас самих, и чтобы понять мир, мы должны понять себя самих. Мир не отделён от нас; мы есть мир, и наши проблемы – мировые проблемы. Нельзя слишком часто повторять это, ибо наш ум так неповоротлив и ленив, что мы думаем, будто мировые проблемы не наше дело, что они могут быть разрешены Организацией Объединённых Наций или заменой старых лидеров на новых. Думать так – значит об ладать и впрямь очень несообразительным умом, ведь это мы ответственны за ужасающие страдания и беспорядок, царящие в мире, за всё надвигающуюся войну. Чтобы изменить мир, мы должны начать с самих себя; и что важно в этом начинании с самих себя, так это намерение. Нашим намерением должно быть – понять самих себя, а не оставлять другим изменять себя или вызывать поверхностные изменения путём революции, левой либо правой. Важно понять, что это наша обязанность, ваша и моя; ибо каким бы маленьким ни был мирок, в котором мы живём, если мы сможем изменить себя, радикально иным образом посмотреть на своё каждодневное существование, тогда, возможно, мы окажем воздействие и на «большой» мир, на весь круг своих взаимоотношений с другими.

Как я сказал, мы попытаемся выяснить, как протекает процесс понимания самих себя, который не является изолированным процессом. Это не удаление от мира, потому что вы не можете жить в изоляции. Быть – значит быть во взаимоотношении, и такой вещи, как жизнь в изоляции, не существует. Именно недостаток правильных взаимоотношений приводит к конфликтам, страданию и борьбе; и каким бы маленьким ни был наш мирок, если мы сможем изменить свои взаимоотношения в этом узком мирке, это будет подобно всё время расширяющейся волне. Я думаю, важно увидеть здесь суть: мир есть наши взаимоотношения, какими бы узкими они ни были; и если мы сможем внести в них изменения, не поверхностные, а коренные изменения, тогда мы начнём активно изменять и мир. Подлинная революция не есть соответствие какому-нибудь определённому образцу, левому или правому, но это революция ценностей – революция перехода от чувственных ценностей к ценностям не чувственным, свободным от влияния окружающей среды.

Чтобы найти эти истинные ценности, которые вызовут радикальную революцию, изменение или полное обновление, необходимо понять самого себя. Самопознание – начало мудрости, и следовательно – начало изменения или обновления. Чтобы понять самого себя, долж но быть намерение понять – и тут у нас возникают трудности. Хотя большинство из нас и недовольны, мы желаем, чтобы всё изменилось как по мановению волшебной палочки, наше не довольство выливается в стремление достичь определённого результата; испытывая недовольство, мы либо ищем другую работу, либо просто капитулируем перед окружением. Недовольство, вместо того чтобы воспламенять нас, заставлять нас подвергать сомнению жизнь, весь процесс существования, направляется в какое-нибудь узкое русло и таким образом делает нас заурядными личностями, потерявшими ту энергию, ту напряжённость, которые необходимы для того чтобы выяснить весь смысл существования. Поэтому важно открыть эти вещи самим, ибо самопознание не может быть дано нам кем-то другим, его нельзя почерпнуть ни из каких книг. Мы должны совершать открытия, а для совершения открытий необходимо намерение совершать их, необходим поиск, исследование. Пока такое намерение уяснить, глубоко исследовать себя сла бо или его не существует, голословные утверждения или случайные поползновения, делаемые в этом направлении, имеют очень мало значения.

Итак, изменение мира вызывается путём изменения самого себя, потому что наше «само» есть продукт и часть всего про цесса человеческого существования. Чтобы изменить себя, необходимо самопознание; без знания того, что вы такое, у вас нет фундамента для правильной мысли, и без знания себя изменение невозможно. Нужно знать себя таким, какой вы есть, а не таким, каким вы хотите быть, что является всего лишь идеалом и, следовательно – выдумка, нереальность; только то, что вы есть, может быть изменено, а не то, чем вы хотите быть. Знание самого себя таким, какой вы есть, требует необыкновенной живости ума, потому что то, что есть, постоянно подвергается изменению, и чтобы быстро следовать изменению того, что есть, ум не должен быть связан никакой особой догмой или верой, никаким особым образцом для действия. Если вы хотите следовать чему-нибудь, не годится быть связанным. Для знания самого себя нужна сознательность, живость ума, обладающего свободой от всяких верований, от всякой идеа лизации, потому что верования и идеалы только придают ненужную окраску, искажающую подлинное восприятие. Желая знать, что вы есть, нельзя воображать или верить во что-то, что вы не есть. Если я жаден, завистлив, склонен к насилию – грош цена иметь идеал ненасилия, нежадности. Но знать, что вы жадны или склонны к насилию, знать и понимать это – требует необыкновенной способности восприятия, не так ли? Это требует честности, ясности мысли, тогда как погоня за идеа лом, уводящим от того, что есть – бегство; это препятствует открытию и непосредственному воздействию на то, что вы есть.

Понимание того, что вы есть, каким бы оно ни было – урод ливым или прекрасным, порочным или злым, – пониманиетого, что вы есть, без искажения, есть начало добродетели. Добродетель необходима, ибо она приносит свободу. Толькопри добродетели вы можете свершать открытия, вы можете жить – не при культивировании добродетели, что приносит всего лишь респектабельность, а не понимание и свободу. Есть разница – «быть добродетельным» и «становиться добродетельным». «Быть добродетельным» возникает посредством понимания того, что есть, тогда как «становиться добродетельным» – откладывание, тщательное скрывание того, что есть, с помощью того, чем вы хотели бы быть. Следовательно, «становясь добродетельным» вы избегаете непосредственного воздействия на то, что есть. Этот процесс избегания того, что есть, путём культивирования идеала возводится в добродетель; но внимательно и прямо посмотрев на дело, вы увидите – ниче го подобного. Это просто откладывание встречи лицом к лицу с тем, что есть. Добродетель – не становление тем, что не есть; добродетель – понимание того, что есть, и, следовательно, свобода от того, что есть. Добродетель необходима в обществе, которое быстро распадается. Для того чтобы создать новый мир, новую структуру общества, отличную от старой, нужна свобода совершать открытия; а чтобы быть свободным, нужна добродетель, ибо без добродетели нет свободы. Разве сможет когда-либо безнравственный человек, стремящийся стать добродетельным, получить представление о добродетели? Амо ральный человек никогда не сможет быть свободным и, следовательно, никогда не сможет узнать, что такое реальность. Реальность можно найти только при понимании того, что есть; а чтобы понять то, что есть, нужна свобода, свобода от страха того, что есть.

Чтобы понять этот процесс, нужно иметь намерение понять то, что есть, следить за каждой мыслью, чувством и действием; а понять то, что есть, крайне трудно, потому что то, что есть, никогда не бывает спокойно, статично, оно всегда в движении. То, что есть, – то, что вы есть, не то, чем вы хотели бы быть; это не идеал, потому что идеал – вымысел, но это то, что вы действительно делаете, думаете и чувствуете каждый миг. То, что есть, – действительность, и чтобы понять действительность, требуется осознавание, требуется очень живой, быстрый ум. Но если мы начнём осуждать то, что есть, если мы начнём порицать его или противиться ему, мы не поймём его движения. Если я хочу понять кого-то, я же не могу осуждать его: я должен наблюдать, изучать его. Я должен любить ту самую вещь, которую я изучаю. Если вы хотите понять ребёнка, вы должны любить, а не осуждать его. Вы должны играть с ним, наблюдать его движения, его характерные особенности, манеру его поведения; но если вы будете только осуждать его, противодействовать ему или порицать его, понимания ребёнка не произойдёт. Так же и чтобы понять то, что есть, нужно наблюдать то, что думаешь, чувствуешь и делаешь каждый миг. Это – действительность. Любое другое действие, любой идеал или идеологически окрашенное действие – не действительность; это просто желание, фиктивное желание быть чем-то иным, чем то, что есть.

Чтобы понять то, что есть, требуется состояние ума, в котором не происходит идентификации себя ни с чем или осуждения, что означает: ум чуток и тем не менее пассивен. Мы находимся в этом состоянии, когда действительно желаем понять что-то; когда присутствует напряжённый интерес, возникает это состояние ума. Когда мы заинтересованы в понимании того, что есть, подлинного состояния ума, нет необходимости насиловать, дисциплинировать или контролировать его; напротив, возникает пассивная настороженность, вниматель ность. Это состояние осознавания приходит тогда, когда су ществует интерес, намерение понять.

Полное понимание самого себя приходит не путём знания или путём накопления опыта, то есть просто развития памяти. Понимание самого себя происходит каждый миг; если мы просто накапливаем знание о самом себе, то само это знание препятствует дальнейшему пониманию, потому что накоплен ное знание и опыт становится центром, вокруг которого фокусируется мысль и утверждает своё бытие. Мир не отличен от нас и нашей деятельности, потому что то, что мы есть, – вот это и создаёт мировые проблемы; трудность для большинства из нас заключается в том, что мы не познаём непосредственно самих себя, а ищем систему, метод, способ действия для разрешения множества человеческих проблем.

А существует ли способ, система познания самого себя? Любой умный человек, любой философ может изобрести систему, метод; но несомненно – следование системе даст лишь результат, созданный этой системой, не так ли? Если я буду следовать определённому методу познания самого себя, то я получу результат, которого требует эта система; но результат, очевидно, не будет понимание мной самого себя. Дело в том, что, следуя методу, системе, способу, которыми я пытаюсь познать самого себя, я формирую своё мышление, свою деятельность согласно какому-нибудь образцу; а следование образцу не есть понима ние самого себя.

Следовательно, метода самопознания не существует. Поиск метода всегда подразумевает желание достичь какого-нибудь результата – а этого-то мы все и хотим. Мы следуем авторите ту – не личности, так системы или идеологии, – потому что мы хотим результата, который будет удовлетворять нас, который принесёт нам безопасность. Мы на самом деле не хотим понять самих себя, своих побуждений и реакций, всего процесса своего мышления, как сознательного, так и бессознательного; мы предпочли бы следовать системе, которая обеспечивает нам результат. Но следование системе – это всегда следствие нашего желания безопасности, определённости, и результатом здесь, очевидно, не будет понимание самого себя. Следуя методу, мы должны обзаводиться авторитетом – учителя, гуру, Спасителя, Господа, – который гарантирует нам то, что мы желаем; и уж, конечно, это не путь самопознания.

Авторитет препятствует пониманию самого себя, не так ли? Под покровом авторитета, руководителя вы можете обрести на время чувство безопасности, чувство благополучия, но это не есть понимание всех процессов, происходящих в самом себе. Авторитет по самой своей природе препятствует полному осознанию самого себя, и, следовательно, в конечном счёте убивает свободу; а только в свободе может быть творчество. Творчество может возникнуть только благодаря самопознанию. Большинство из нас – люди не творческие; мы – машины для повторения, заезженные грампластинки, проигрывающие раз за разом определённые песни опыта, определённые умозаключения и воспоминания, принадлежащие нам самим или другим. Такое повторение не есть творческое бытие – но этого-то повторения мы и хотим. Из-за того, что мы хотим находиться во внутренней безопасности, мы постоянно ищем методов и средств для этой безопасности и тем самым создаём авторитет, поклонение другому, что разрушает понимание, то самопроизвольное спокойствие ума, единственно в котором и может быть состояние творчества.

Наша трудность, несомненно, заключается в том, что большинство из нас утратило это чувство творчества. Быть творческим человеком не означает, что мы должны рисовать картины или писать стихи и стать знаменитыми. Это не творчество – это всего лишь способность выражать идею, которой публика рукоплещет или свищет. Не надо путать способность и твор чество. Способность не есть творчество. Творчество – совершенно иное состояние бытия, разве не так? Это состояние, в котором «само» отсутствует, в котором ум больше не является средоточием наших опытов, наших честолюбивых планов, наших стремлений и наших желаний. Творчество не есть непрерывное состояние, оно ново каждый миг, это движение, в котором нет «я», «моё», в котором мысль не сосредоточена на каком-нибудь определённом опыте, честолюбивом замысле, достижении, цели и мотиве. Только когда «само» не существует, возникает творчество – то состояние бытия, единственно в котором и может быть реальность, творец всех вещей. Но это состояние нельзя постичь или вообразить, нельзя сформу лировать или скопировать, нельзя достичь никакой системой, никакой философией, никакой дисциплиной; наоборот, оно приходит только через понимание самого себя – всего процесса собственного «само».

Понимание самого себя – не результат, не апогей; это виде ние самого себя каждый миг в зеркале взаимоотношений – своих взаимоотношений с собственностью, с вещами, с людьми и с идеями. Но мы находим трудным быть настороженными, осознавать – и мы предпочитаем отуплять свой ум следованием какому-нибудь методу, принятием авторитетов, суеверий и удовлетворяющих нас теорий; поэтому наш ум становится усталым, истощённым и невосприимчивым. Такой ум не может быть в творческом состоянии. Состояние творчества возникает только тогда, когда «само» – которое есть процесс опознавания и накопления – перестаёт существовать; ибо в конце концов со знание как «я» есть центр опознавания, а опознавание – прос то процесс накопления опыта. Но мы все боимся быть ничем, потому что мы все хотим быть кем-то или чем-то. Маленький человек хочет быть большим человеком, безнравственный хочет быть нравственным, слабый и безвестный жаждет власти, положения и авторитета. Вот беспрестанная активность ума. Такой ум не может быть спокоен и, следовательно, никогда не сможет понять состояние творчества.

Для того чтобы изменить мир вокруг нас, с его нищетой, войнами, безработицей, голодом, с его классовыми разделениями и полным беспорядком, для этого должно произойти изменение в нас самих. Революция должна начинаться внутри самого себя – но не в соответствии с какой-нибудь верой или идеологией, потому что революция, основанная на идее или на приспособлении к определённому образцу, не есть, очевидно, революция вообще. Чтобы вызвать коренную революцию в самом себе, надо понять весь процесс своей собственной мысли и чувства, в их взаимоотношении с окружающим. Вот единственное решение всех наших проблем – а не в том, чтобы иметь больше научных дисциплин, больше вер, больше идеологий и больше учителей. Если мы сможем понимать самих себя как мы есть каждый миг, не втягиваясь при этом в процесс накопления, то мы увидим, как наступает покой, который не есть продукт ума, покой, который нельзя вообразить или культивировать; и только в этом состоянии покоя может бытьтворчество.

Глава пятая

Действие и идея

Я хотел бы обсудить проблему действия. Это может показаться трудным для понимания и сложным поначалу, но, надеюсь, поразмышляв, мы сможем ясно увидеть этот вопрос – ведь всё наше существование, вся наша жизнь представляет процесс действия.

Жизнь большинства из нас заключается в ряде действий, несвязанных, разъятых, по-видимому, действий, ведущих к распаду, к разочарованию. Это проблема, касающаяся каждого из нас, потому что мы живём действием и без действия не существует ни жизни, ни опыта, ни мышления. Мысль есть действие; и просто стремиться к действию на одном определённом уровне сознания, он же внешний уровень, просто вовлекаться во внешнее действие без понимания всего процесса самого дейс твия – неизбежно приведёт нас к безысходности и разочарованию, к страданию.

Наша жизнь – ряд действий или процесс действия на раз ных уровнях сознания. Сознание – это переживание на опыте, наименование и регистрирование. Иначе говоря, сознание – это вызов и реакция, то есть переживание на опыте, затемобозначение, или наименование, и затем регистрирование, то есть память. Этот процесс и есть действие, не так ли? Сознание – это действие; и без вызова, реакции, без переживания на опыте, наименования или обозначения, без регистрирования, то есть памяти, действия не существует.

Так ведь действие создаёт деятеля. То есть деятель возникает, когда действие имеет в виду результат, цель. Если в действии нет результата, тогда нет и деятеля; но если имеется в виду цель или результат, тогда действие выводит на сцену деятеля. Таким образом, деятель, действие и цель или резуль тат – это унитарный, единый процесс, который возникает, когда действие имеет в виду цель. Действие, направленное на результат, – воля; в противном случае воля не существует, нетак ли? Желание достичь цели вызывает к жизни волю, то есть деятеля, – я хочу достичь, я хочу написать книгу, я хочу быть богатым человеком, я хочу написать картину.

Нам хорошо знакомы эти три состояния: деятель, действие и цель. Это наше повседневное существование. Я как раз объясняю то, что есть; но мы начнём понимать как изменить то, что есть, только тогда, когда ясно рассмотрим его, так, чтобы не оставалось никаких иллюзий, никаких предвзятых мнений, никаких предубеждений относительно его. Так вот, эти три состояния, которые составляют опыт, – деятель, действие и результат – являются, несомненно, процессом становления. В противном случае становления не существует, не так ли? Если нет деятеля и если нет действия, направленного к цели, нет и становления; но жизнь, как мы знаем её, наша повседневная жизнь, есть процесс становления. Я беден, и я действую, имея в виду цель – стать богатым. Я безобразен, и я хочу стать красивым. Следовательно, моя жизнь – это процесс становле ния кем-то или чем-то. Воля быть есть воля стать, проявляющаяся на различных уровнях сознания, в разных состояниях, в чём присутствует вызов, реакция, наименование и регистрирование. И вот это становление есть борьба, это становление есть страдание, не так ли? Это постоянная борьба: я – такой, а хочу стать – сякой.

Следовательно, в таком случае проблема такова: разве не существует действия без становления? Разве не существуетдействия без страдания, без вечного боя? Если нет цели, нет и деятеля, ибо действие, имеющее в виду цель, создаёт деятеля. Но может ли быть действие без имеющейся в виду цели и, следовательно, без деятеля – то есть без желания результата? Такое действие – не становление и, следовательно, не борьба. Это – состояние действия, состояние переживания на опыте, без переживающего и без опыта. Это звучит довольно философски, но на самом деле – совсем просто.

В момент переживания на опыте вы не осознаёте себя как переживающего, отделённого от опыта; вы находитесь в состоянии переживания на опыте. Возьмём самый простой пример: вы разгневаны. В самый миг гнева нет ни переживающего, ни опыта; есть только переживание на опыте. Но как только вы выходите из этого состояния переживания на опыте, так в следующую долю секунды возникает переживающий и опыт, деятель и действие, имеющее в виду цель – освободиться от гнева или подавить гнев. Мы часто оказываемся в этом состоянии, состоянии переживания на опыте; но мы всегда выходим из него и обозначаем его каким-нибудь термином, наименовываем и регистрируем его и таким образом придаём непрерыв ность становлению.

Если мы сможем понять действие в полном смысле слова, тогда это полное понимание окажет воздействие и на нашу внешнюю деятельность тоже; но прежде мы должны понять всю природу действия. Так вот, разве идея вызывает действие? Разве сначала у вас возникает идея, а потом вы действуете? Или сначала происходит действие, а затем, из-за того что действие создаёт конфликт, вы выстраиваете вокруг него идею? Действие ли создаёт деятеля или сперва появляется деятель?

Очень важно открыть, что возникает сначала. Если возникает идея, тогда действие всего лишь приспосабливается к идее и, следовательно, это больше не действие, но подражание, принуждение, подстраивание под идею. Очень важно осознать это; ведь поскольку наше общество по большей части строится на интеллектуальном или вербальном уровне, у всех у нас сначала возникает идея, а за ней следует действие. Действие в таком случае – служанка идеи, а простое нагромождение идей, очевидно, пагубно сказывается на действии. Идеи порождают дальнейшие идеи, и простое размножение идей вызывает антагонистические противоречия, и общество качается, как пьяный, от этого интеллектуального процесса идеации, построения идей. Структура нашего общества очень интеллектуализирована; мы развиваем интеллект за счёт остальных факторов нашего существования, и поэтому мы задыхаемся от идей.

В состоянии ли идеи производить действие, или идеи все го лишь формуют мысль и, следовательно, ограничиваютдействие? Когда действие совершается под принуждением идеи, действие никогда не сможет освободить человека. Длянас необыкновенно важно понять этот пункт. Если идея формирует действие, тогда действие никогда не сможет привести к разрешению наших страданий, ибо, прежде чем такое разрешение сможет наступить, мы должны сначала открыть, как возникает идея. Исследование идеации, построения идей, будь то социалистических, капиталистических, коммунистических или различных религиозных идей, имеет важнейшее значение, особенно сейчас, когда наше общество находится на краю пропасти, навлекая на себя новую катастрофу, новое кровопускание. Те, кто действительно всерьёз намерен открыть, как по-человечески разрешить множество стоящих перед нами проблем, должны сначала понять эту проблему идеации.

Что мы подразумеваем под идеей? Как возникает идея? И могут ли идея и действие сойтись воедино? Предположим, у меня есть идея и я хочу воплотить её в жизнь. Я ищу способ воплощения этой идеи, и мы размышляем, тратим своё время и энергию на споры о том, как лучше воплотить идею. Поэтому на самом деле очень важно выяснить, как возникают идеи; и, открыв здесь истину, мы сможем начать обсуждать вопрос действия. Не обсуждая идей, просто выяснять, как действовать, – не имеет смысла.

Итак, как у вас возникает идея – самая простая идея, необя зательно философская, религиозная или экономическая? Оче видно, это процесс мысли, не так ли? Идея – результат процесса мысли. Без процесса мысли не может быть идеи. Значит, я дол жен понять сам процесс мысли, прежде чем я смогу понять его продукт, идею. Что мы подразумеваем под мыслью? Когда вы мыслите? Очевидно, мысль – результат реакции, реакции нервов или психологической реакции, не так ли? Это непосредственная реакция чувств на ощущение, или, психологически, это реакция накоплений памяти. Возникает непосредственная реакция нервов на ощущение, и возникает психологическая реакция накоплений памяти: расовых, групповых влияний, влияний гуру, семьи, традиции и так далее – всё это вы и назы ваете мыслью. Значит, процесс мысли – это реакция памяти, не так ли? Вы не имели бы мыслей, не будь памяти; и реакция памяти на определённый опыт приводит в действие процесс мысли. Скажем, например, я скопил воспоминания национализма, называю себя индусом. Эта кладовая воспоминаний о прошлых реакциях, действиях, вовлечённостях, традициях, обычаях реагирует на вызов мусульманина, буддиста или христианина, а реакция памяти на вызов неизбежно вызывает к жизни процесс мысли. Понаблюдайте за процессом мысли, действующим в вас самих, и вы сможете проверить эту истину непосредственно. Вы оскорблены кем-то, и это остаётся в вашей памяти; это формирует часть заднего плана вашей личности. Когда вы встречаете оскорбителя, что является для вас вызовом, реакцией будет память об этом оскорблении. Значит, реакция памяти, которая есть процесс мысли, создаёт идею; следовательно, идея всегда обусловлена, – и важно это понять. Иначе говоря, идея – результат процесса мысли, про цесс мысли – реакция памяти, а память всегда обусловлена. Память всегда находится в прошлом, и эта память обретает жизнь в настоящем благодаря вызову. Сама по себе память жизнью необладает; она начинает жить в настоящем, когда сталкивается с вызовом. И всякая память, пассивная ли или активная, обус ловлена, разве не так?

Следовательно, нужен совершенно иной подход. Вы должны сами выяснить, внутренне, действуете ли вы, опираясь наидею, и бывает ли действие без идеации, без вовлечения идей. Давайте выясним, что это такое: действие, которое не основано на идее.

Когда вы действуете без идеации, то есть без вовлечения идей? Когда существует действие, которое не является результатом опыта? Действие, основанное на опыте, как мы сказали, ограничивает и, следовательно, служит препятствием. Действие, не являющееся следствием идеи, спонтанно, когда процесс мысли, который основан на опыте, не контролирует действие; что означает: независимое от опыта действие существует тогда, когда ум не контролирует действие. Это единственное состояние, в котором рождается понимание: когда ум, основанный на опыте, не руководит действием. Каково действие, когда процесса мысли нет? Может ли быть действие без процесса мысли? Вот я хочу построить мост, дом. Я разбираюсь в технике, и техника говорит мне, как их построить. Мы называем это действием. Существует техника писания стихов, картин, действия, сопряжённые с управленческими обязанностями, с общественными реакциями, реакциями на окружение. Всё это основано на идее или предшествующем опыте, формирующем действие. Но есть ли действие, когда нет идеации, вовлечения идей?

Несомненно, такое действие есть, когда идея перестаёт существовать; а идея перестаёт существовать только тогда, когда существует любовь. Любовь не память. Любовь не опыт. Любовь не размышление о существе, которое любишь, иботогда это всего лишь мысль. Вы не можете мыслить о любви. Вы можете мыслить о существе, которое любите или которому преданы без остатка, – о своём гуру, образе божества, о своей жене, своём муже; но мысль, символ – это не реальность, каковой является любовь. Следовательно, любовь – не опыт.

Когда существует любовь, существует и действие, не так ли? И разве это действие не освобождает? Оно не результат процесса мышления, и между любовью и действием нет того разрыва, который существует между идеей и действием. Идея всегда стара, всегда прошлое, отбрасывающее тень на настоящее, и мы вечно пытаемся построить мост между действием и идеей. Когда существует любовь – не являющаяся деятельностью ума, не являющаяся возгонкой идей, не являющаяся памятью, не являющаяся следствием опыта, изощрённой дисциплины, – тогда сама любовь есть действие. Это единственная вещь, которая освобождает. До тех пор пока происходит деятельность ума, до тех пор пока происходит формирование действия идеей, то есть опытом, не может быть освобождения; и до тех пор пока продолжается этот процесс, всякое действие ограничено. Когда эта истина видна, тогда на свет появляется то качество любви, которое не есть деятельность ума, которое нельзя помыслить.

Нужно осознать весь этот процесс: как возникают идеи, как из идей рождается действие и как идеи, завися от ощущения, контролируют действие и, следовательно, ограничивают дей ствие. И неважно, чьи это будут идеи, левых или крайне правых. До тех пор пока мы цепляемся за идеи, мы находимся в состоянии, в котором познания на опыте не может быть вообще. Тогда мы просто живём в поле времени – в прошлом, служащем источником дополнительных ощущений, или в будущем, явля ющемся иной формой ощущения. Только когда ум свободен от идеи, может быть познание на опыте.

Идеи – не истина; а истина – это что-то, что должно быть непосредственно познаваемо на опыте, каждый миг. Это неопыт, которого вы желаете, – тогда это просто ощущение. Толь ко когда мы сможем выйти за пределы связки идей – представляющей собой «я», представляющей собой ум, обладающей частичной или полной непрерывностью, – только когда мы сможем выйти за пределы этого, когда мысль будет находиться в полном молчании, тогда возникнет состояние познания на опыте. Тогда мы узнаем, что такое истина.

Глава шестая

Вера

Вера и знание сокровеннейшим образом связаны с желанием; и, возможно, если мы сможем понять два этих вопроса, мыувидим, как действует желание и поймём присущие ему сложности.

Одной из вещей, как мне кажется, которую, не задумываясь, принимают и считают чем-то само собой разумеющимся большинство из нас, является вопрос верований. Я не нападаю на верования. Что мы попытаемся сделать, так это выяснить – почему мы принимаем верования; и если сможем понять мотивы, причины, вызывающие такое принятие, тогда, возможно, мы будем в состоянии не только понять, почему мы принимаем веру, но также освободиться от неё. Можно легко видеть, как политические и религиозные веры, национальные и разные другие типы вер разделяют людей, создают конфликт, беспо рядок и вражду – это очевидный факт; и тем не менее мы край не неохотно расстаёмся с верой. Существует вера индуизма, христианская вера, буддийская вера – бесчисленное количество сект и национальных вер, разных политических идеологий, и все они борются друг с другом, стараясь обратить друг друга в свою веру. Можно без труда, очевидно, видеть, что вера разделяет людей, создаёт нетерпимость; возможно ли жить без веры? Это можно выяснить только изучив самого себя в своих взаимоотношениях с верой. Возможно ли жить в этом мире без веры – не меняя верований, не подменяя одну веру другой, но полностью освободившись от всех верований, чтобы встре чаться с жизнью по-новому каждую минуту? В конце концов вот истина: обладать способностью встречи со всем по-новому, каждый миг, без обусловленных реакций прошлого, без накопительного эффекта памяти, который действует как барьермежду вами самим и тем, что есть.

Если вы присмотритесь, вы увидите: одной из причин желания принять веру является страх. Если бы у нас не быловеры, что бы произошло с нами? Не слишком ли мы напуганы тем, что с нами могло бы произойти? Если бы у нас не было образца для действия, основанного на вере – вере в Бога, или в коммунизм, или в социализм, или в империализм, или в какую-нибудь религиозную формулу, какую-нибудь догму, которой мы обусловлены, – мы почувствовали бы себя совершенно потерянными, не так ли? И не является ли принятие веры тщательным сокрытием страха – страха быть на самом деле ничем, быть пустым? В конце-то концов чашка полезна только когда она пуста; и ум, заполненный верами, догмами, утверждениями, цитатами, – на самом деле нетворческий ум; это всего лишь повторяющийся, как попугай, ум. Бегство от страха – страха пустоты, страха одиночества, страха стагнации, страха не достичь, не добиться, не иметь успеха, не быть, не стать кем-то или чем-то – вот, несомненно, одна из причин, почему мы так горячо и жадно принимаем веру. А разве путём принятия веры мы поймём самих себя? Наоборот. Вера, религиозная или политическая, очевидно, препятствует пониманию самих себя. Она действует как ширма, сквозь которую мы смотрим на самих себя. А можем ли мы смотреть на самих себя без веры? Если мы устраним веру – множество вер, которыми мы опутали себя, – останется ли что-нибудь, через что смотреть? Если у нас не будет вер, с которыми мы идентифицировали себя, тогда ум, не идентифицируя себя ни с чем, окажется способен смотреть на себя как есть – и это-то, несомненно, и будет началомпонимания самого себя.

Это действительно очень интересная проблема – вопрос о вере и знании. Какую необыкновенную роль играют они в на шей жизни! Как много у нас вер! Несомненно, чем интеллектуальнее, чем культурнее, чем духовнее, если можно употребить это слово, человек, тем меньшей оказывается его способность к пониманию. У дикарей неисчислимое число суеверий и предрассудков, даже в современном мире. Чем более мыслящий, сознающий, чуткий человек, тем менее это, возможно, верую щий человек. Это происходит потому что вера связывает, вера изолирует; и мы видим – это так во всём мире, экономическом и политическом мире, а также и в так называемом духовном мире. Вы верите, что есть Бог, а я, возможно, верю, что Бога нет; или вы верите в полный государственный контроль над всем и над каждой личностью, а я верю в частное предпринимательство и прочее в этом роде; вы верите, что есть только один Спаситель и что с его помощью вы сможете достичь своей цели, а я не верю в это. Таким образом, вы со своей верой и я с моей – мы оба занимаемся самоутверждением. Хотя мы оба говорим о любви, о мире, о единстве рода человеческого, о единстве жизни – это абсолютно ничего не значит; ибо в действительности сама вера есть процесс изоляции. Вы брахман, а я не брахман; вы христианин, а я мусульманин, и так далее. Вы говорите о братстве, и я также говорю о том же самом братстве, любви и мире; но в действительности мы разделены, отделены друг от друга. Человек, который хочет мира и хочет создать новый мир, счастливый мир, несомненно, не может изолировать себя посредством какой-нибудь формы веры. Ясно ли это? Это может быть только словесами, но если вы увидите значение, справед ливость и истину сказанного, оно начнёт действовать.

Мы видим, там, где действует процесс желания, там должен быть и процесс изоляции посредством веры, ибо очевидно – вы верите, для того чтобы обезопасить себя, экономически, духовно, а также внутренне. Я не говорю о тех, кто верит по эко номическим соображениям: они так воспитаны, что зависят от своей работы, и поэтому будут католиками, индуистами – не важно кем – до тех пор, пока для них будет работа. Не говорим мы и о тех, кто цепляется за веру удобства ради. Может быть, с большинством из нас так и обстоит дело. В некоторые вещи мы верим, потому что нам так удобнее. Отметая в сторону эти экономические резоны, мы должны глубже вникнуть в вопрос. Возьмём тех людей, кто крепко верит во что-нибудь, в экономической, социальной или духовной областях; процесс, стоящий за этим, – психологическое желание безопасности, не так ли? А затем возникает желание, чтобы эта безопасность продолжалась непрерывно. Мы не обсуждаем здесь, существует или нет такая вещь, как непрерывность; мы обсуждаем только побуждение, постоянное стремление верить. Миролюбивый человек, человек, который хочет по-настоящему понять весь процесс человеческого существования, не может быть связан верой, не так ли? Он видит, что действующее в нём желание – это средство обретения безопасности. Не впадайте, пожалуйста, в другую крайность и не говорите, будто я проповедую безрелигиозность. Это вовсе не входит в мои намерения. В мои намерения входит показать, что до тех пор, пока мы не поймём процесс желания в форме веры, должен будет существовать раздор, должен будет существовать конфликт, должно будет существовать горе и человек человеку будет волк, – что мы и видим каждый день. А если я пойму, если я осознаю, что процесс желания принимает форму веры, которая является выражением жажды внутренней безопасности, тогда моя проблема будет состоять не в том, чтобы верить в то или иное, а в том, чтобы освободиться от желания безопасности. Может ли ум быть свободен от желания безопасности? Вот проблема – а не во что верить и как сильно верить. Вера – это только выражение внутрен ней жажды психологической безопасности, уверенности хоть в чём-то – когда всё так неверно в этом мире.

Может ли ум, может ли сознательный ум, может ли личность освободиться от желания безопасности? Мы хотим быть в безопасности и поэтому нуждаемся в помощи имущества, собственности, семьи. Мы хотим обезопасить себя, внутренне и духовно, возводя стены веры, что указывает на жажду обрести уверенность в себе. Можете ли вы как личность быть свободны от стремления, жажды безопасности, которая выра жается в желании верить во что-то? Если мы не освободимся от всего этого, мы будем источником раздора; мы не станем миротворцами; мы не будем иметь любви в своих сердцах. Вера разрушает; и это видно по нашей каждодневной жизни. Разве я могу видеть самого себя, будучи захвачен процессом желания, который выражается в цеплянии за веру? Может ли ум освободиться от веры – не найти для неё замену, но полностью освободиться от неё? Вы не можете удовлетвориться словесным «да» или «нет»; но вы будете в состоянии дать определённый ответ, если вашим намерением будет – освободиться от веры. Тогда вы неизбежно дойдёте до той точки, на которой станете искать способа освободиться от стремления к безопасности. Очевидно, такой вещи, как внутренняя безопасность, которая, как вам угодно верить, будет продолжаться непрерывно, не существует. Вам угодно верить, что есть Бог, который тщательно заботится о ваших пустяковых мелких делах, говорит вам, с кем видеться, что делать и как делать. Это ребяческое и не зрелое мышление. Вы думаете, что Великий Отец Небесныйнаблюдает за каждым из нас. Это всего лишь проекция того, что угодно лично вам. Очевидно, это не истина. Истина должна быть чем-то совсем другим.

Наша следующая проблема – проблема знания. Необходимо ли для понимания истины знание? Когда я говорю «знаю», подразумевается наличие знания. Может ли такой отягощённый знанием ум быть способен исследовать и найти, что такое ре альность? И кроме того – что мы знаем, чем мы так гордимся? В самом деле, что мы знаем? Мы знаем информацию; нас переполняют информация и опыт, основанные на нашей обусловленности, нашей памяти и наших способностях. Когда вы говорите «я знаю», что вы имеете в виду? Либо признание, что вы знаете есть признание факта, владения определённой информа цией, либо это имеющийся у вас опыт. Постоянное накопление информации, приобретение различных форм знания – всё это и составляет утверждение «я знаю»; и вы начинаете переводитьпрочитанное вами на язык своей подноготной, своих желаний, своего опыта. Ваше знание – это вещь, в которой происходит процесс, подобный процессу желания в действии. На место веры мы подставляем знание. «Я знаю, я приобрёл опыт, его нельзя опровергнуть; таков мой опыт, я полностью полагаюсь на него», – вот признаки этого знания. Но изучив, проанализировав, разумнее и тщательнее взвесив его, вы обнаружите, что само утверждение «я знаю» – это ещё одна стена, разделяющая вас и меня. Вы находите убежище за этой стеной, ищете покой и безопасность. Следовательно, чем больше ум отягощён зна нием, тем менее способен он к пониманию.

Не знаю, задумывались ли вы когда-либо над проблемой приобретения знания – разве знание, в конце концов, помогает нам любить, освобождаться от тех качеств, которые произво дят конфликт в нас самих и с нашими соседями; разве знание освобождает ум от честолюбия? А ведь честолюбие – это одно из тех качеств, которые в конечном счёте разрушают взаимоотношения, восстанавливают человека против человека. Если бы мы хотели жить в мире друг с другом, честолюбие, несомненно, должно было бы полностью кончиться – и не только политическое, экономическое, общественное честолюбие, но и гораздо более тонкое и пагубное честолюбие, духовное честолюбие – честолюбивое стремление быть кем-то или чем-то. Возможно ли уму когда-либо освободиться от процесса накопления знания, от этого желания знать?

Очень интересно наблюдать, какую необыкновенно сильную роль играют в нашей жизни две эти вещи, знание и вера. Посмотрите, как мы поклоняемся тем, кто обладает огромным знанием и эрудицией! Понимаете ли вы смысл этого? Если вы хотите найти что-то новое, испытать что-то, что не является проекцией вашего воображения, ваш ум должен быть свободен, не так ли? Он должен быть способен видеть что-то новое. К сожалению, каждый раз, как вы видите что-то новое, вы привносите в него всю уже известную вам информацию, всё своё знание, все свои прошлые воспоминания; и, очевидно, вы становитесь неспособны смотреть, неспособны воспринимать ничего, что было бы новым, что не исходило бы от старого. Не прилагайте, пожалуйста, это сразу же к частным случаям. Если я не знаю, как добраться домой, я заблужусь; если я не умею водить машину, мне от неё мало толку. Это совсем другое. Мы не обсуждаем здесь это. Мы обсуждаем знание, которое используется как средство безопасности, психологическое и внутреннее желание быть кем-то или чем-то. Что даёт вам знание? Авторитет знания, вес знания, чувство значительности, достоинства, ощущение жизненной силы и так далее? Человек, который говорит «я знаю», «это так» или «это не так» – несом ненно, перестал мыслить, перестал исследовать весь процесс желания.

Проблема наша в таком случае, как я вижу её, состоит в том, что мы связаны, отягощены верой, знанием; и возможно ли уму освободиться от вчерашнего дня и от вер, которые приоб ретены в процессе вчерашнего дня? Понимаете ли вы вопрос? Возможно ли для меня как личности и для вас как личности, жить в обществе и всё же быть свободным от вер, в которых мы воспитаны? Возможно ли уму быть свободным от всякого знания, от всякого авторитета? Мы читаем разные священные писания, религиозные книги. В них очень тщательно расписано, что делать, что не делать, как достичь цели, какова эта цель и что такое Бог. Все вы знаете это наизусть и следовали этим предписаниям. Вот ваше знание, вот что вы приобрели, вот чему вы научились; и вы следуете по этому пути. То, чему вы следуете, то, что вы ищете, то вы, очевидно, и найдёте. Но реальность ли это? Не проекция ли это вашего собственного знания? То не реальность. Возможно ли осознать это прямо сейчас – не завтра, но сейчас – и сказать: «Я вижу ту истину, что это не реальность», – и отбросить всё это, так чтобы ваш ум не был изуродован процессом воображения, проекции?

Способен ли ум быть свободен от веры? Вы сможете освободиться от веры только тогда, когда поймёте внутреннююприроду причин, заставляющих вас держаться за неё, не только сознательные, но и бессознательные мотивы, которые заставляют вас верить. В конце концов, мы не какие-то поверхностные существа, действующие только на сознательномуровне. Мы сможем проникнуть в более глубокие слои своей сознательной и бессознательной деятельности, если дадимшанс бессознательному уму, ибо он реагирует гораздо быстрее, чем сознательный ум. В то время как ваш сознательный ум спокойно размышляет, слушает и наблюдает, бессознательный ум гораздо более активен, гораздо более чуток и гораздо более восприимчив; он сможет, следовательно, дать ответ. Может ли ум, порабощённый, запуганный, изнасилованный, принужденный верить ум – может ли такой ум освободиться чтобы мыслить? Может ли он взглянуть по-новому и уничтожить процесс изоляции между вами и другим? Не говорите, пожалуйста, что вера объединяет людей. Вовсе не так. Это очевидно. Ни одна организованная религия никогда не делала этого. Взгляните на самих себя в своей собственной стране. Все вы верующие, но разве все вы держитесь вместе? Разве все вы объединены? Вы сами знаете, что нет. Вы разделены на множество мелких маленьких партий, каст; вам известны все эти бесчисленные разделения. Один и тот же процесс происходит во всём мире, на Востоке ли, на Западе ли: христиане уничтожают христиан, убивая друг друга из-за самых ничтожных вещей, загоняя людей в концентрационные лагеря, применяя все ужасы вой ны. Следовательно, вера не объединяет людей. Это так ясно. А если это ясно, и если это истина, и если вы видите её, тодолжно следовать этой истине. Но трудность в том, что большинство из нас не видит этой истины, потому что мы неспособны взглянуть в лицо тому, что не находимся во внутренней безопасности, в лицо внутреннему чувству одиночества. Мы хотим опереться на что-то, будь то государство, будь то каста, будь то национализм, будь то учитель, или Спаситель, или что-нибудь ещё. И когда мы видим ложность всего этого, вот тогда ум способен – хоть ненадолго, хоть на секунду – видеть истину; пусть даже она окажется ему не по силам и он попятится назад. Но хватит и того, чтобы видеть её хоть на время; если вы сможете хотя бы мимолётную секунду видеть истину, это го будет достаточно, ибо тогда вы увидите: происходит нечто необыкновенное. В дело вступает бессознательное, хотя сознательное может и противиться. Эта секунда – лишь миг, она не имеет продолжения; но эта секунда – единственное, что имеет значение, и она принесёт свои плоды, несмотря на всё сопротивление сознательного ума.

Итак, наш вопрос таков: «Возможно ли уму быть свободным от знания и веры?» Разве состав ума – не знание и вера? Разве структура ума состоит не из веры и знания? Вера и знание есть процесс опознания, центр ума. Процесс замыкающий, процесс как сознательный, так и бессознательный. Может ли ум быть свободен от своей собственной структуры? Может ли ум перестать быть? Вот проблема. За умом, как мы знаем, стоит вера, желание, стремление к безопасности, знание и накопление сил. Если, при всём своём могуществе и превосходстве мы не сможем мыслить самостоятельно, мира в мире не бывать. Вы можете сколько угодно говорить о мире, вы можете создавать политические партии, вы можете кричать о мире со всех кровель; но вы не можете наслаждаться миром, потому что в уме таится самый источник, создающий противоречия, изолирующий и разделяющий. Сторонник мира, серьёзный человек не может изолировать себя и, тем не менее, говорить о братстве и мире. Это только игра, политическая или религиозная игра, просто чувство достижения и честолюбие. Человек, который действительно серьёзен в этом, который хочет открыть здесь истину, должен прямо взглянуть в лицо проблеме знания и веры; он должен изучить её, открыть, как работает весь процесс желания, желания безопасности, желания уверенности.

Ум, который хочет быть в состоянии вместить новое – будь то истина, будь то Бог или что угодно, – должен, несомненно, перестать накапливать, собирать знание; он должен отбросить прочь всякое знание. Ум, отягощённый знанием, просто не в состоянии понять, что такое реальность – реальность, которая безмерна.

Глава седьмая

Усилие

Вся наша жизнь, для большинства из нас, основана на усилии, некоем волении. Мы не в состоянии представить себе действие без воления, без усилия; наша жизнь основана на нём. Наша социальная, экономическая и так называемая духовная жизнь – это ряд усилий, высшей точкой которых всегда является определённый результат. И мы считаем усилие обязательным, необходимым.

Для чего мы делаем усилие? Не для того ли, собственно говоря, чтобы достичь результата, стать кем-то или чем-то, добиться цели? Если мы не будем делать усилие, мы считаем, что загниём. Мы одержимы идеей о цели, к которой постоянно стремимся; и это стремление стало частью нашей жизни. Если мы хотим переделать себя, если мы хотим произвести кардинальные изменения в себе, мы предпринимаем гигантские усилия по искоренению старых привычек, изо всех сил сопротивляемся привычному влиянию окружения. Так, мы используем ряд усилий для того, чтобы найти что-то или достичь чего-то, для того, чтобы жить вообще.

Не является ли всякое такое усилие активностью нашего «само»? Не является ли усилие эго(само)центрической активностью? Если мы совершаем усилие из центра нашего «само», оно неизбежно должно вызывать ещё больший конфликт, ещё большую запутанность, ещё большее страдание. И всё же мы продолжаем делать усилие за усилием. Очень немногие из нас осознают, что эго(само)центрическая активность усилия не проясняет ни одной из наших проблем. Напротив, она увеличивает нашу запутанность и страдание, наше горе. Мы знаем это; и тем не менее продолжаем надеяться как-то вырваться из тис ков эго(само)центрической активности усилия, действия воли.

Думаю, мы поймём смысл жизни, если поймём, что значит делать усилие. Разве счастье приходит благодаря усилию? Пытались ли вы когда-нибудь быть счастливым? Это невозможно, не так ли? Вы боретесь за то, чтобы быть счастливым, а счас тья нет как нет? Радость приходит не путём подавления себя, не путём самоконтроля или потворства себе. Вы можете потворствовать себе, но вас ожидает горечь в конце. Вы можете подавлять или контролировать себя, но за этим всегда скрывается борьба. Следовательно, ни счастье не приходит благодаря усилию, ни радость – благодаря самоконтролю и подавлению себя; и всё же вся наша жизнь – ряд подавлений самих себя, ряд контролей над собой, ряд достойных сожаления потворств самим себе. К этому прибавляется постоянное преодоление, постоянная борьба со своими страстями, своей жадностью и глупостью. Не прикладываем ли мы все силы, не боремся ли мы, не делаем ли мы усилия в надежде найти счастье, найти что-то, что даст нам чувство покоя, чувство любви? А разве любовь или понимание приходят путём борьбы? Думаю, очень важно понять, что мы подразумеваем под борьбой, под усилием.

Усилие, не означает ли оно борьбу – борьбу за то, чтобы из менить то, что есть, в то, что не есть, в то, что должно быть или должно стать? И вот мы постоянно боремся за то, чтобы избежать прямо смотреть в лицо тому, что есть, или пытаемся убежать от него, или преобразовать, изменить то, что есть. По-настоящему довольный человек – человек, который понимает то, что есть, придаёт правильное значение тому, что есть. Вот истинное довольство; это озабоченность не владением малым или многим, но – пониманием всего значения того, что есть; а такое понимание может прийти только тогда когда вы признаёте то, что есть, когда вы осознаёте его, а не когда вы пытаетесь преобразовать или изменить его.

Итак, мы видим, что усилие – борьба за преобразование того, что есть, во что-то, что вы хотите, чтобы было. Речь идёт только о психологической борьбе, а не о борьбе с какой-нибудь физической проблемой, наподобие инженерной, не о каком-нибудь открытии или чисто техническом преобразовании. Я говорю только о той борьбе, которая разворачиваетсяв психологическом плане, всегда преобладающем над планом техническим. Вы можете с величайшим тщанием построитьчудесное общество, пользуясь бесчисленными знаниями, которые дала нам в руки наука. Но до тех пор пока не будут поняты психологическая битва и борьба, до тех пор пока не будут преодолены психологические обертоны и подводные течения, структура общества, как бы изумительно ни была построена она, обречена на крах – как это и происходит вновь и вновь.

Усилие – отвлекающий манёвр от того, что есть. Как только я принимаю то, что есть, – борьбы нет. Всякая форма борьбы – показатель отвлечения от того, что есть; и такое отвлечение, то есть усилие, должно существовать то тех пор пока я, психологически, хочу преобразовать то, что есть, во что-то, что не есть.

Мы должны быть, прежде всего, свободны, чтобы видеть, что радость и счастье не приходят через усилие. Разве творчество возникает благодаря усилию – или творчество возника ет только с прекращением усилия? Когда вы пишете, рисуете или поёте? Когда вы творите? Несомненно, когда усилия нет, когда вы совершенно открыты, когда вы находитесь в полном общении на всех уровнях, составляете единое целое со всем. Тогда наступает радость и тогда вы начинаете петь, или писать стихи, или рисовать, или что-то мастерить. Миг творчества не рождается из борьбы.

В понимании вопроса творчества нам, возможно, откроется и понимание того, что мы разумеем под усилием. Является ли творчество следствием усилия и сознаём ли мы в тот миг, когда творим? Или творчество – это чувство полного самозабвения, чувство, когда не существует беспорядка, когда абсолютно не осознаёшь движения мысли, когда наличествует только совершенное, полное, богатое бытие? Является ли это состояние результатом тяжёлого мучительного труда, борьбы, конфликта, усилия? Не знаю, случалось ли вам когда-либо замечать, что когда вы делаете что-то легко и быстро – усилия нет, борьба полностью отсутствует; но поскольку наша жизнь состоит по большей части из ряда битв, конфликтов и борений, мы не можем представить себе такой жизни, такого состояния бытия, в котором борьба полностью прекратилась.

Чтобы понять состояние бытия без борьбы – состояние твор ческого бытия, – надо, несомненно, исследовать всю проблему усилия. Под усилием мы понимаем стремление осуществить себя, стать кем-то или чем-то, не так ли? Вот я – одно, а хочу стать – другое; я – не «то», а должен стать – «то». В становлении «тем» присутствует усилие, присутствует битва, конфликт, борьба. В этой борьбе мы неизбежно озабочены тем, как бы осуществить себя путём достижения цели; мы стремимся к самоосуществлению – в вещи, в личности, в идее, а это требует постоянной битвы, борьбы, усилия стать, осуществиться. Мы приняли, таким образом, усилие как неизбежность; и я спра шиваю: так ли уж она неизбежна, борьба за то, чтобы стать кем-то? Почему существует эта борьба? Там, где есть желание самоосуществиться, в любой степени и на любом уровне, там должна быть и борьба. Самоосуществление – вот мотив, побуждение, которое стоит за усилием; у крупного руководителя, у домашней хозяйки, у бедняка – в каждом идёт битва за то, чтобы кем-то стать, самоосуществиться.

Почему же существует желание самоосуществиться? Очевидно, желание осуществить себя, стать кем-то возникает тогда, когда появляется осознание, что я ничто. Оттого, что я ничто, оттого, что я не самодостаточен, пуст, внутренне беден, я борюсь за то, чтобы чем-то стать; внешне или внутренне, я борюсь за то, чтобы осуществить себя – в личности, в вещи, в идее. Заполнение внутренней пустоты – вот весь процесс нашего существования. Осознавая себя пустым, внутренне бедным, мы боремся за накопление внешних вещей либо за культивирование внутренних богатств. Усилие возникает только при бегстве от внутренней пустоты – бегстве путём действия, путём созерцания, путём приобретательства, путём достижения, путём власти и так далее. Это наше повседневное существование. Я осознаю свою несамодостаточность, свою внутреннюю бедность и борюсь за то, чтобы бежать от них или заполнить их. Такое бегство, избегание или попытка заполнить пустоту вызывают борьбу, распрю, усилие.

А если не делаешь усилия бежать, что происходит? Живёшь с этим одиночеством, с этой пустотой; и принимая эту пустоту, обнаружишь, что наступает то творческое состояние, которое не имеет ничего общего с борьбой, с усилием. Усилие существует только до тех пор, пока мы пытаемся избежать внутреннего одиночества, пустоты, но вглядываясь в них, наблюдая их, принимая то, что есть, а не избегая его, мы обнаружим, что наступает такое состояние бытия, в котором всякая борьба прекра щается. Это состояние бытия – творчество, и оно не результат борьбы.

Но когда возникает понимание того, что есть – то есть пустоты, внутренней самонедостаточности, – когда живёшь с этой недостаточностью и полностью понимаешь её, тогда появляется та творческая реальность, тот творческий разум, который один приносит счастье.

Следовательно, действие, как мы его знаем, это на самом деле противодействие, это непрерывное становление кем-то, то есть отрицание, избегание того, что есть; но когда возни кает осознание пустоты – без выбора, без осуждения или оправдания, тогда в этом понимании того, что есть, появляется действие, и это действие – творческое бытие. Вы поймёте это, если осознаете себя в действии. Понаблюдайте за собой – как вы действуете, не только внешне, но постарайтесь увидеть также движение своей мысли и чувства. Когда вы осознаете это движение, вы увидите, что ваш мыслительный процесс, который есть также процесс чувства и действия, основан на идее становления кем-то. Идея становления кем-то или чем-то возникает только тогда, когда ощущаешь, что не находишься в безопасности, а это «чувство небезопасности» приходит с сознанием своей внутренней пустоты. Если вы осознаете этот процесс мысли и чувства, вы увидите, что идёт постоянная битва, усилие изменить, преобразовать, переделать то, что есть. Это – усилие стать кем-то или чем-то, а такое становле ние – прямое уклонение от того, что есть. Путём самопознания, путём постоянного осознавания вы обнаружите: борьба, битва, конфликт становления ведут к страданию, горю и невежеству. Только если вы осознаете свою внутреннюю ущербность, несамодостаточность и будете жить с ней – без бегства, полностью принимая её, – тогда вам откроется необыкновенный покой, не рукотворный, воображаемый покой, но тот покой, который приходит с пониманием того, что есть. Только в этом состоянии покоя возникает творческое бытиё.

Глава восьмая

Противоречие

Мы видим: противоречие существует в нас и вокруг нас; из-за того, что мы раздираемы противоречием, так остро и ощу щается недостаток мира в нас и, следовательно, вне нас. Постоянное состояние отрицания и утверждения присутствует в нас – чем мы хотим быть и что мы есть. Состояние противо речия создаёт конфликт, а конфликт не приносит мира – вот простой, очевидный факт. Не следует истолковывать внутреннее противоречие как своего рода философский дуализм – уж очень это лёгкое бегство. Ведь говоря, что противоречие является состоянием дуализма, мы полагаем, будто разрешили его – что, очевидно, простая условность, способствующая бегству от действительности.

Так что же мы подразумеваем под конфликтом, под противоречием? Почему существует противоречие во мне, почемуидёт постоянная борьба за то, чтобы быть чем-то отличным от того, что я есть? Я – одно, а хочу быть – другое. Это противо речие в нас – факт, а не метафизический дуализм. Метафизика не имеет значения для понимания того, что есть. Мы можем говорить о дуализме, обсуждать его – что он такое, существует ли он и так далее; но какую ценность имеет всё это, если мы не знаем, что в нас живут противоречия, противоположные желания, противоположные интересы, противоположные стремления? Я хочу быть хорошим человеком и не в состоянии быть им. Это противоречие, эта противоположность в нас – они должны быть поняты, ибо они создают конфликт; а находясь в конфликте, в борьбе, мы не можем быть творческой личностью. Давайте внесём ясность в то, в каком состоянии мы на ходимся. Это противоречие, а где противоречие, там должна быть борьба; а борьба разрушительна, опустошительна. В этом состоянии мы не способны ни на что, кроме вражды, борьбы, ещё большей горечи и горя. Если мы сможем полностью понять это и, следовательно, освободиться от противоречия, тогда наступит внутренний мир, который принесёт нам понимание друг друга.

Проблема вот в чём. Если мы видим всю разрушительность и опустошительность конфликта, почему же в каждом из нас существует противоречие? Чтобы понять это, мы должны пойти немного дальше. Почему мы ощущаем противоположные желания? Не знаю, осознаёте ли вы их в себе – противоречие, чувство желания и нежелания, воспоминание о чём-то и попытку это забыть, для того чтобы открыть что-то новое. Просто понаблюдайте за этим. Это очень простые и совершенно нормальные вещи. Это не что-то необыкновенное. Факт в том, что существует противоречие. Почему же тогда возникает противоречие?

Что мы подразумеваем под противоречием? Не подразумевается ли здесь некое непостоянное состояние, которое противоположно другому непостоянному состоянию? Я полагаю, будто обладаю постоянным желанием, я постулирую в себе постоянное желание – и возникает другое желание, которое противоречит ему; это противоречие вызывает конфликт, который опустошает. Иначе говоря, происходит постоянное отрицание одного желания другим желанием, одно стремление превозмагается другим стремлением. Так вот, существует ли такая вещь, как постоянное желание? Несомненно, всякое желание непостоянно – не в метафизическом смысле, но на деле. Я хочу работу. Я смотрю на какую-то работу как на средство к счастью; а когда я получаю её, я недоволен. Я хочу стать управляющим, потом собственником и так далее, и так далее, и это не только в материальном мире, но и в так называемом духовном: преподаватель хочет стать директором, священник – епископом, ученик – учителем.

Это постоянное становление кем-то или чем-то, достижение одного состояния за другим – приводит к противоречию, не так ли? Следовательно, почему же не посмотреть на жизнь не как на одно постоянное желание, но как на ряд мимолётных желаний, всегда противоположных друг другу? Ведь ум нуждается в том, чтобы не быть в состоянии противоречия. Если я буду смотреть на жизнь не как на постоянное желание, но как на ряд временных желаний, которые непрерывно меняют ся, – тогда противоречия не будет.

Противоречие возникает только тогда, когда ум сосредотачивается на фиксированной точке желания; то есть когда ум не рассматривает всякое желание как движущееся, временное, но хватается за одно желание и превращает его в постоянное, – только тогда, когда появляются другие желания, возникает противоречие. Но все желания находятся в постоянном движении, фиксированного желания не существует. В желании нет фиксированной точки; но ум устанавливает такую точку, потому что ум рассматривает всё как средство достичь, добиться; а до тех пор, пока стремишься достичь, добиться, до тех пор должно существовать противоречие, конфликт.

Вы хотите достичь чего-то, вы хотите добиться успеха, вы хотите найти запредельного Бога или истину, которая будет приносить вам постоянное удовлетворение. Следовательно, вы ищете не истину, вы ищете не Бога. Вы ищете прочного удовлетворения и одеваете это удовлетворение в одежды идеи, респектабельно звучащего слова, такого как Бог, истина; но в действительности все мы ищем удовлетворения и помещаем это удовлетворение на небывалую высоту, называя его Бог, а на нижнюю ступеньставим пьянство. До тех пор пока ум ищет удовлетворения, нет большой разницы между Богом и пьянством. Возможно, пьянство – социальное зло; но внутреннее желание удовлетворе ния, достижения – разве оно не ещё вреднее? Если вы на самом деле хотите найти истину, вы должны быть в высшей степени честны, не только на словесном уровне, но всецело; у вас должна быть необыкновенная ясность во всём, и вы не в состоянии обрести эту ясность, если не готовы смотреть в лицо фактам.

Так что же вызывает противоречие в каждом из нас? Несомненно, желание стать кем-то или чем-то, не так ли? Все мыхотим кем-то или чем-то стать: стать преуспевающими людьми в этом мире, а внутренне – достичь результата. До тех порпока мы мыслим в терминах времени, в терминах достижения, обретения положения – должно существовать противоречие. В конце концов ум – продукт времени. Мысль основана на вчера, на прошлом; и до тех пор, пока мысль функционирует внутри поля времени, мысля в терминах будущего, в терминах становления, приобретения, достижения – должно существовать противоречие, ибо тогда мы не способны прямо смотреть в лицо именно тому, что есть. Только при ясном представле нии, понимании, невыбирающем осознавании того, что есть, возникает возможность освобождения от того дезинтегрирующего фактора, которым является противоречие.

Следовательно, необходимо – не так ли? – понять весь про цесс нашего мышления – ведь в нём-то мы и находим противоречие. Сама мысль стала противоречием из-за того, что мы не поняли всего процесса нашего «само»; а такое пониманиевозможно только когда мы вполне осознаём свою мысль, осознаём её не как наблюдатель, оперирующий мыслью, но цели ком и полностью, без всякого выбора – что чрезвычайно труд но. Только тогда уничтожится противоречие – столь пагубное, столь болезненное противоречие.

До тех пор пока мы пытаемся достичь психологического результата, до тех пор, пока мы хотим внутренней безопасности, в нашей жизни должно существовать противоречие. Не думаю, что большинство из нас осознаёт это противоречие; а если мы и осознаём его, то не видим его реального значения. Напротив, противоречие даёт нам импульс к жизни; самый элемент трения заставляет нас почувствовать себя живыми. Усилие и борьба, заключённые в противоречии, дают нам ощущение жизненной силы. Вот почему мы так любим войны, вот почему мы находим упоение в гибельном бою. До тех пор пока существует желание достичь результата, то есть желание психологи ческой безопасности, – должно существовать противоречие; а там, где противоречие, там не может быть спокойного ума. Спокойствие ума необходимо для понимания всего смысла жизни. Мысль никогда не бывает спокойной; мысль – продукт времени – никогда не в состоянии найти то, что вневременно, никогда не в состоянии познать то, что за пределами времени. Сама природа нашего мышления заключает в себе противоре чие, потому что мы всегда мыслим в терминах прошлого илибудущего; следовательно, мы никогда полностью не знаем, полностью не осознаём настоящего.

Полностью осознавать настоящее – задача необыкновенно трудная, так как ум неспособен прямо, не обманываясь смот реть в лицо факту. Мысль – продукт прошлого и, следовательно, может мыслить только в терминах прошлого или будущего; она не может полностью осознавать факт в настоящем. До тех пор пока мысль – продукт прошлого – пытается искоренить противоречие и все создаваемые им проблемы, это всего лишь стремление к результату, попытка достичь цели, и такое мышление создаёт только ещё большее противоречие, а значит, конфликт, страдание и запутанность в нас и, следовательно, вокруг нас.

Чтобы освободиться от противоречия, надо осознавать настоящее, осознавать его без выбора. Какой может быть выбор, когда вы стоите перед лицом факта? Несомненно, понимание факта невозможно до тех пор, пока мысль пытается оперировать фактом в терминах становления, изменения, произвола. Следовательно, самопознание – вот начало понимания; без самопознания продолжится противоречие и конфликт. Чтобы познать весь процесс, целокупность нашего «само», не требуется никакого эксперта, никакого авторитета. Следование авторитету только порождает страх. Ни один эксперт, ни один специалист не могут показать нам, как понять процесс нашего «само». Надо изучить его самому. Вы и я, мы можем помочь друг другу, беседуя о нём, но никто не может раскрыть его для нас, ни специалист, ни учитель не может исследовать его за нас. Мы можем осознать его только в своих взаимоотношениях – в сво их взаимоотношениях с вещами, с собственностью, с людьми и с идеями. Вступая в эти взаимоотношения, мы откроем, что противоречие возникает тогда, когда действие стремится соответствовать идее. Идея – всего лишь кристаллизация мысли как символа, и усилие жить согласно символу вызывает противоречие.

Таким образом, до тех пор пока существует шаблон мысли, противоречие будет продолжаться; чтобы положить конецэтому шаблону, а значит – противоречию, должно быть само познание. Понимание «само» – не процесс, предназначенныйдля немногих. Надо понять «само» в наших повседневных речах, в том, как мы мыслим и чувствуем, в том, как мы смотрим на других. Если мы будем в состоянии осознавать каждую мысль, каждое чувство – осознавать их каждый миг, – тогда мы увидим, что во взаимоотношениях к нам приходит понимание путей нашего «само». Только тогда возможно то спокойствие ума, единственно в котором и может возникнуть последняя ре альность.

Глава девятая

Что такое наше «сaмо»?

Мы говорим: «самопознание», «самосознание». Знаем ли мы, что имеем в виду под своим «само»? Под ним я имею в виду идею, память, умозаключение, опыт, разные формы могущих быть названными и не могущих быть названными намерений, сознательную попытку быть или не быть кем-то, накопленную память – бессознательную, национальную, групповую, личную, родовую и всё такое прочее, проецируется ли оно внешне, в действии, или проецируется оно духовно как добродетель; стремление ко всему этому составляет «само». В него включается соперничество, желание быть кем-то. Весь этот процесс и есть «само»; и мы на самом деле знаем, встречаясь с ним лицом к лицу, что оно – зло. Я намеренно использую слово «зло», потому что «само» разделяет: «само» – самозамыкает: как бы благородна ни была активностьего, она отделяет и изолирует. Мы знаем всё это. Мы знаем также те необыкновенные мгновения, когда «само» нет, когда нет попытки, усилия стать кем-то – что происходит, когда есть любовь.

Мне кажется, важно понять, как опыт усиливает «само». Если мы серьёзны, мы должны понять эту проблему опыта. Так что же мы имеем в виду под опытом? Мы всё время получаем опыт, впечатления; и мы преобразуем эти впечатления, реагируем или действуем согласно им: рассчитываем, хитрим и так далее. Возникает постоянное взаимодействие между видимым нами объективно и нашей реакцией и взаимодействие между областью сознательного и памятью бессознательного.

Согласно своей памяти, я реагирую на всё, что вижу, на всё, что чувствую. В этом процессе реакции на то, что я вижу, на то, что я чувствую, на то, что я знаю, на то, во что верю, – задействован опыт, не так ли? Реакция, ответ на что-то виденное есть опыт. Когда я вижу вас, я реагирую; наименование этой реакции есть опыт. Если я не именую реакции, это не опыт. Понаблюдайте свои собственные реакции и что происходит вокруг вас. Опыта нет, если нет происходящего одновременно процесса наименования. Если я не узнаю вас, как я могу иметь опыт встречи с вами? Звучит просто и верно. Разве это не факт? Ведь если я не реагирую согласно своей памяти, согласно своей обусловленности, согласно своим предвзятым мнениям – как могу я знать, что у меня был опыт?

Затем, существует проекция различных желаний. Я желаю быть защищённым, иметь внутреннюю безопасность; или я желаю иметь духовного учителя, гуру, Бога; и я обретаю опыт того, что я спроецировал; то есть, я спроецировал желание, которое приняло форму, которому я дал имя; и на которое я реагирую. Оно моя проекция. Оно мой «крестник». Это желание, которое даёт мне опыт, заставляет меня сказать: «Я имею опыт», «Я встретил духовного учителя» или «Я не встретил духовного учителя». Вы знаете весь этот процесс наименования опыта. Желание – вот что вы называете опытом, разве не так?

Когда я желаю молчания ума, что имеет место? Что происхо дит? По разным причинам я вижу важность обладания безмолв ным умом, спокойным умом; об этом говорили Упанишады, об этом написано в религиозных писаниях, этому учили святые, да и сам я иногда чувствую, какое это благо пребывать в покое – ведь мой ум безостановочно болтает целый день. Время от времени я чувствую, как хорошо, как приятно иметь мирный ум, безмолвный ум. Возникает желание получить опыт молчания ума. Я хочу иметь безмолвный ум, и я спрашиваю: «Как мне обрести его?» Я знаю, что та или иная книга говорит о медитации и разные формы дисциплины. И с помощью дисциплины я стремлюсь на опыте познать молчание. В опыте молчания, следовательно, утвердилось моё «само», моё «я».

Я хочу понять, что такое истина; вот моё желание, моё страстное стремление; затем следует моя проекция того, что я считаю истиной – я же столько читал о ней; я слышал множество людей, рассуждающих о ней; о ней писали религиозные писания. И всего этого я хочу. Что происходит? Проецируется само хотение, само желание, и я обретаю опыт, потому что опознаю это спроецированное состояние. Если бы я не опознал его, я не называл бы его истиной. Я опознаю его и обретаю опыт его; и этот опыт придаёт силу моему «само», моему «я», не так ли? Таким образом, «само» укореняется в опыте. Тогда-то вы и говорите: «Я знаю», «Существует духовный учитель», «Бог есть» или «Бога нет»; вы говорите, что определённый политический строй справедлив, а все прочие – нет.

Итак, опыт всегда усиливает «я». Чем более вы укоренены в своём опыте, тем сильнее становится ваше «само». В резуль тате вы обретаете определённую силу характера, силу знания, веры, которую выставляете напоказ перед другими людьми, потому что знаете: они не так умны, как вы, и потому что вы обладаете даром пера или речи, и вы хитры. Поскольку «само» всё ещё действует – ваши веры, ваши духовные учителя, ваши касты, ваши экономические системы – всё это является процессом изоляции и, следовательно, порождает раздор. Вы должны, если вы со всей серьёзностью подходите к этому, полностью уничтожить центр «само», а не оправдывать его. Вот почему мы должны понять процесс опыта.

Возможно ли для ума, для «само» не проецировать, не желать, не самоутверждаться в опыте? Мы видим, что все опыты «само» – чистое отрицание, деструкция, и тем не менее мы называем их положительным действием, не так ли? Вот их-то мы и называем положительным образом жизни. Аннулировать весь этот процесс, по-вашему, – нигилизм. Правы ли вы в этом? Можем ли мы, вы и я, личности, дойти до корня и понять процесс «само»? Так что же приводит к исчезновению «само»? Религии и иже с ними предлагали идентификацию, не правда ли? «Идентифицируйтесь с чем-то большим, и «само» исчезнет», – вот что они говорят. Но, несомненно, идентификация – это всё ещё процесс «само» – идентификации; «что-то большее» – просто проекция «я», опыт которой я обретаю и которая, следовательно, усиливает «я».

Все различные формы дисциплины, веры и знания, несомненно, только усиливают «само». Можем ли мы найти элемент, который уничтожит «само»? Или вопрос поставлен неверно? Ведь этого мы, в сущности, и хотим. Мы хотим найти что-то, что уничтожит «я», не так ли? Мы полагаем, для этого существуют разные способы, а именно – идентификация, вера и так далее; но все они лежат в одной плоскости; ни один не лучше другого, потому что все они с равной силой укрепляют «само», «я». Так могу ли я видеть своё «я» всюду, где бы ни действовало оно, и видеть его деструктивную силу и энергию? Какое имя ему ни давай, оно – изолирующая сила, оно – разрушительная сила, и я хочу найти путь уничтожения его. Вы должны сказать себе: «Я вижу своё «я», всё время действующее и постоянно приносящее тревогу, страх, разочарование, отчаяние, страдание не только мне самому, но и всем вокруг меня. Возможно ли, чтобы это «само» было уничтожено, не частично, но полностью?» Можем ли мы дойти до корня «само» и уничтожить его? Вот единственно верный путь действия, не правда ли? Я не хочу быть разумным наполовину – я хочу быть разумным полностью. Большинство из нас разумны «слоями», вы, вероятно, в одном, а я – в чём-то другом. Некоторые из вас разумны в своём бизне се, другие – на службе и так далее; люди разумны по-разному; но мы не разумны целиком и полностью. Быть разумным целиком и полностью – значит не иметь «само». Возможно ли это?

Возможно ли, чтобы «само» полностью отсутствовало? Вы знаете, что это возможно. Каковы необходимые условия, требования этого? Какой элемент вызовет такое отсутствие? Могу ли я найти его? Когда я задаю вопрос: «Могу ли я найти его?» – я, несомненно, убеждён, что это возможно; значит, я уже создал опыт, в котором будет усиливаться «само», не так ли? Понимание «само» требует огромного ума, огромного внимания, насторожённости, беспрерывного наблюдения, чтобы «само», гонимое в дверь, не влезло в окно. Я, очень серьёзный человек, хочу уничтожить своё «само». Говоря это, я знаю – уничтожить «само» возможно. Когда я гово рю: «Я хочу уничтожить его», – здесь всё ещё проявляется опыт«само»; и «само», таким образом, укрепляется. Так как же это возможно – сделать так, чтобы не было опыта «само»? Ведь мы видим, что состояние творчества – вовсе не опыт «само». Творчество есть, когда «само» нет, потому что творчество не интеллектуально, оно не от ума, оно не «само» – проекция, оно что-то, находящееся за пределами всякого опыта. Так возможно ли для ума пребывать в совершенном покое, не в состоянии опознавания по опыту, но в состоянии, в котором может происходить творчество, что означает – когда «само» нет, когда «само» отсутствует? Вот проблема, не правда ли? Любое движение ума, положительное или отрицательное, есть опыт, который, на самом деле, усиливает «я». Возможно ли для ума не опознавать по опыту? Это может происходить только, когда нас


Содержание:
 0  вы читаете: Первая и последняя свобода : Кришнамурти Джидду  1  Глава первая Вступительная : Кришнамурти Джидду
 3  Глава третья Личность и общество : Кришнамурти Джидду  6  Глава шестая Вера : Кришнамурти Джидду
 9  Глава девятая Что такое наше сaмо? : Кришнамурти Джидду  12  Глава двенадцатая Осознавание : Кришнамурти Джидду
 15  Глава пятнадцатая Мыслитель и мысль : Кришнамурти Джидду  18  Глава восемнадцатая Самообман : Кришнамурти Джидду
 21  Глава двадцать первая Творческая сила и осознавание : Кришнамурти Джидду  24  3. Зачем нужны духовные учителя? : Кришнамурти Джидду
 27  6. Об одиночестве : Кришнамурти Джидду  30  9. О взаимоотношениях : Кришнамурти Джидду
 33  12. О скуке и интересах : Кришнамурти Джидду  36  15. О критике : Кришнамурти Джидду
 39  18. Полагаться на то, что есть : Кришнамурти Джидду  42  21. О сексе : Кришнамурти Джидду
 45  24. О времени : Кришнамурти Джидду  48  27. О наименовании : Кришнамурти Джидду
 51  30. О боге : Кришнамурти Джидду  54  33. О поверхностности : Кришнамурти Джидду
 57  36. О смысле жизни : Кришнамурти Джидду  60  1. О современном кризисе : Кришнамурти Джидду
 63  4. О знании : Кришнамурти Джидду  66  7. О страдании : Кришнамурти Джидду
 69  10. О войне : Кришнамурти Джидду  72  13. О ненависти : Кришнамурти Джидду
 75  16. О вере в бога : Кришнамурти Джидду  78  19. О молитве и медитации : Кришнамурти Джидду
 81  22. О любви : Кришнамурти Джидду  84  25. О действии, не основанном на идее : Кришнамурти Джидду
 87  28. Об известном и неведомом : Кришнамурти Джидду  90  31. О немедленном осознавании : Кришнамурти Джидду
 93  34. О банальностях мысли : Кришнамурти Джидду  96  37. О запутанности ума : Кришнамурти Джидду
 97  38. Об изменении : Кришнамурти Джидду    
 
Разделы
 

Поиск

электронная библиотека © rumagic.com